Национальная городская геральдика прошла сложный путь: самостоятельное развитие в русле европейской культуры при Великом Княжестве Литовском, упадок при Российской Империи, пренебрежение при СССР и, наконец, попытки возрождения после провозглашения независимости Беларуси в 1991 году религиозные гербы как часть городской геральдики, её самая многочисленная группа во времена самостоятельного развития, испытали, пожалуй, самые большие испытания во время упадка и пренебрежения, а для некоторых эти испытания продолжаются и сегодня. Созданные в традициях католической иконографии, они разделили с Костёлом его крестный путь после гибели Великого Княжества Литовского.
Религиозные городские гербы включают следующие геральдические фигуры: св. патрона/патронов города, символику святых, религиозные сюжеты; религиозные атрибуты.
1. Великокняжеский период (XV в. — 1795 г.)
Этот период в отношении религиозных гербов можно было бы ещё назвать католическим, так как именно в традициях католической иконографии созданы его гербы.
На примере нашей страны хорошо видно, как каждая историческая эпоха накладывала свой отпечаток и на геральдику. Из семи классификационных групп, из которых состоит городское гербовое наследие времён Великого Княжества Литовского (архитектонические, владельческие, говорящие и буквенные и т.д.), к группе религиозных принадлежит 1/3 от всего количества в современных границах Беларуси, что для того времени, на просторах короны и княжества, было вполне естественно. Но есть одно интересное отличие. Происхождение религиозных гербов в Польше не вызывает сомнений. Как писал известный польский геральдист Мариан Гумовский «Одним из наиболее распространённых путей, приводящих к созданию герба общины самоуправления в прошлом, — по известным соображениям касается общин городских — было использование мотивов христианской символики. Происходило это через обращение к патрону местного приходского костёла, а значит и патрона локальной общественности»1. Зато о происхождении религиозных городских гербов в Великом княжестве мы можем только догадываться, объяснять личными вкусами монархов или выдвигать какие-либо ещё версии. Только в Радошковичском гербе патрон местного костёла, построенного в 1447 году2 (по другим данным в 1485 г.)3 отражён в гербовом поле. На церковных печатях (на документах 1833 и 1864 гг.)4 святой стоит на камнях и держит в руках пальмовую ветвь. С точки зрения геральдики изображение на печатях куда более совершенное, чем то, что помещено в привилеи 1792 года «В серебряном поле св. Стефан в бело-красном костюме, забросанный камнями» (23.12.1999. № рег. 38). Радошковичский герб стал первым, зарегистрированным вместе с флагом, разработанным ведущим специалистом Государственной геральдической службы (далее — Служба) автором этой статьи (полотнище 1:2, три горизонтальные полосы — красная, зелёная, белая; наружный край — двойной ласточкин хвост).
Из 19 религиозных гербов времён Великого Княжества Литовского государственную регистрацию на сегодняшний день прошли четыре: Гродно XVI века «В голубом поле олень св. Губерта, который перепрыгивает через заграждение» (1994 г. № рег. 3); Ружаны 1637 года: «В серебряном поле св. Казимир с крестом и лилией в руках в середине венка из красных роз» 24.09.1998 г. № рег. 23); Малеч 1645 года «В серебряном поле поясное изображение св. Петра в красно-голубом наряде, с правой стороны пальмовая ветка, в левой руке черный петух» 1998 г. № рег. 24); Шерешево 1792 год «В серебряном поле Архангел Габриэль в красно-жёлтом наряде, с лилией в правой руке, с левой стороны пальма» (28.09.1998 № рег. 26).
Относительно всех перечисленных гербов (кроме Радошковичского) Служба не вела подготовительных работ, а использовала готовые изображения, помещённые в книгах А.К. Титова, полностью полагаясь на авторитет первопроходца, поэтому они предлагаются в том виде, в котором зарегистрированы. Понятно, что до государственной регистрации герб являет собой набор исторического материала, требующего соответствующей обработки, в результате которой не исключены вопросы к известным изображениям гербов, содержащимся в книгах вышеупомянутого автора.
Следует также помнить, что документальным источникам, как правовым актам высшего значения, принадлежит приоритет перед источниками сфрагистическими5. Не зная этого правила, вполне логичной может выглядеть следующая ситуация относительно например, герба Чаусов 1634 года: «В голубом поле св. Мартин на белом коне» (по реконструкции А.К. Титова, на основании единой сохранившейся печати очень плохого качества)6. Атрибуты святого — нищий, гусь, мантия7. В сюжете из жизни св. Мартина изображается, как святой делится своей мантией с нищим, — именно этот акт милосердия нашёл широкое отражение в европейской иконографии и геральдике в частности. Например, изображение св. Мартина на фреске в Либфрауэнкирхе в Обервезеле (около 1520 г.)8, а также на гербах немецких городов Кропенштадт и Гревзен9. Нужно обратить внимание, что изображение на городской печати Гревсена между 1400 и 1633 годов аналогична той, что и на печати Чаусов. Итак, почему бы не допустить, что основанием для реконструкции может служить сюжет, где св. Мартин делится мантией с нищим? Но строки из привилеи 1634 года Владислава Вазы на Магдебургское право не оставляют сомнений: «… поэтому месту нашему Чаусовскому герб назначаем св. Мартина на коне мечом вооружённого»10.
2. Имперский период (1795-1917 гг.)
После гибели Речи Посполитой белорусская городская геральдика попала в сферу деятельности Российской Герольдмейстерской конторы (далее — контора), которая начала активно переделывать её, нивелируя до уровня общеимперского шаблона. Полёт фантазии при разработке проектов значительно ограничивался рамками «трёх начал», которые распространялись и на гербы городов, присоединяемых к Русскому государству11: 1) исторический, соответствующий тому, какое событие ознаменовало историю города; 2) географический; 3) начало соответствии герба названию города. При этом, как утверждает Лакиер: «Первое начало хотя и должно было послужить главным источником и руководителем в этом случае, употреблялось реже других, что может быть объяснено тем, что история городов наших была мало известна»12. В отношении белорусских губерний, основное внимание при проектировании делалось на второе «начало», что нашло отражение в классификации гербов. Из 44 гербов имперского периода (они делятся на 7 групп) 27 принадлежат к аллегорическим (17) и анималистическим (10), которые вместе (в более широком виде) включают в себя требования второго «начала». Все владельческие гербы (10) объединены под эмблемой «Погони», половину из которых составляют гербы Полоцкого наместничества, полученные в 1781 году. Очевидно, здесь никакие «начала» в расчёт не брались. На остальные четыре группы — архитектонические, религиозные, говорящие, буквенные и другие — приходится всего по одному гербу.
Религиозные гербы приняли на себя сильнейший удар. Почти все они, как отмечалось, были созданы в традициях католической иконографии, где уже применялись неканонические, с точки зрения православия, как, например, в гербе Кобрина (св. Анна и Пресвятая Дева Мария с ребёнком) сюжеты. В Российской геральдике гербы стали одним из многочисленных элементов, из которых строилась вся система разработанных правительством мер по усилению собственных позиций. В результате из религиозных гербов уцелел только Новогрудский, да и то фигура архангела Михаила переместилась во второе, менее почётное поле.
3. Советский период (1917-1991 гг.)
Советский период добавил к словам «городской герб» кавычки. Нетрудно догадаться, что если в предшествующее время религиозные гербы как продукт христианства и символы единства жителей города должны были сглаживать межконфессиональные недоразумения, то сейчас само христианство подлежало постепенному уничтожению. Так, ещё совсем недавно в гербе Гродно, утверждённом местным горсоветом, олень св. Губерта превратился в просто оленя, а крест заменили на пятиконечную звезду. Слава Богу, этот «герб» просуществовал сравнительно недолго. Кроме Гродненского пострадал ещё один религиозный герб, который уже упоминался, — города Кобрина. Судьба этого герба выглядит наиболее драматично, и история борьбы за него до сих пор не завершена и занимает не один десяток страниц официальной переписки. Первый герб 1589 года изменили в 1845 году на изображение сохи. Третья смена произошла в 1987 году — город получил классический советский герб, описывать который дело неблагодарное, да и не имеет смысла, ведь гербом он является лишь формально, а главная фигура в нём — аист. Служба в 1998 году подняла вопрос о возвращении герба 1589 году и даже нашла поддержку местных властей, но некоторые представители городской общественности развернули активную кампанию противодействия с привлечением на свою сторону некоторых представителей высшей власти. Кобрин до сих пор не получил пародию на герб благодаря, кажется, традиционной неповоротливости бюрократической машины.
4. Республиканский период (с 1991 г.)
Подход к созданию гербов сегодня имеет определённые отличия от того, как это делалось в Великом княжестве, что непосредственно влияет на их расположение в группах. Мы учитываем богатство всех возможных и наиболее соответствующих фигур и сюжетов. В противоположном случае, если идти привычным путём прошлого, религиозные гербы могли бы составлять не то что 1/3, а даже более 2/3 от всего количества городских гербов. Религиозные гербы ввиду широких возможностей в их избрании играют существенную вспомогательную роль в формировании лица современной белорусской городской геральдики. Сложность в том, что при проектировании городского герба, когда существует выбор между религиозным гербом (если только духовное лицо не было владельцем или основателем города) и гербом другой группы, отдается предпочтение другим группам, что объясняется различными уровнями «информативности», так как все другие группы в основном допускают отражение особенностей города (архитектура, владелец/учредитель, исторический факт и т.д.). Святого патрона теоретически может избрать почти что любой город, что преимущественно и делалось в Великом княжестве. Вряд ли городская геральдика сегодня выиграла бы от такой диспропорции. Видимо поэтому, к маю 2000 года, в матрикул внесён только один новый религиозный герб города Молодечно «В голубом поле Богородица в золотой короне, голубовато-золотом одеянии и золотой мантии с красным подбоем, держит голубое покрывало с тремя кавалерскими крестами, стоя на серебряном облаке» (10.02.2000. № рег. 39).
В 1998-2000 годы также подготовлен ряд проектов гербов для Иваново и Узды: № 1. «В красном поле золотая епископская митра с двумя золотыми бахромчатыми лентами сзади, ниже два скрещенных золотых пасторала, за которыми герб «Размяр»; № 2. «В красном поле золотая епископская митра с двумя золотыми бахромчатыми лентами сзади, ниже два скрещённых золотых пасторала, между митрой и пасторалами серебряный кавалерский крест»; № 3. «В голубом поле золотая епископская митра с двумя золотыми бахромчатыми лентами сзади, ниже герб «Размяр», из-за которого выглядят навершие двух золотых пасторалов»; № 4. «В голубом поле золотая епископская митра с двумя серебряными бахромчатыми лентами сзади, ниже два скрещённых золотых пасторалы, за которыми герб «Размяр», крест которого находится меж навершиями пасторалов»; для Узды — «В серебряном поле св. Пётр в жёлто-голубом и Павел в красно-голубом костюмах» (автор новых религиозных гербов ведущий специалист Государственной геральдической службы в 1998-2000 годы Андрей Шпунт). В связи с вышеизложенными проектами нужно подчеркнуть, что создатели религиозных гербов не ограничиваются только религиозными сюжетами, изображениями святых патронов и их символикой, но содержат и религиозную атрибутику вообще (пасторалы, митры и т.д.), которая могла принадлежать духовному лицу, основателю/владельцу, и т.д. В проектах Ивановского герба присутствуют все эти условия. В 1465 году Луцкий епископ Ян Лосович превратил деревню Порхово в город, дав ему своё имя. Яново стала второй резиденцией луцких епископов (некоторые из которых там и похоронены). Таким образом, в основу был положен родовой герб «Размяр» или его элементы, епископская митра и пасторалы. Гербовое поле может быть голубым или красным в зависимости от художественных суждений, и в первом случае относительно нейтральное, а во втором символизирует кровь св. Андрея Боболи, замученного казаками в Яново во время войны середины XVII века Речи Посполитой с Московским государством.
В проекте герба г. п. Узда (как и герба Молодечно) помещено изображение патронов первой местной церкви — Петра и Павла.
1. M. Gumowski. Herby miast polskich. Warszawa, 1960. SS. 35—39 // G. Seroka. Herb gminy Mochowo/Materiały do polskiego herbarza samorządowego. Zeszyt. 1. / Pod redakcją G. Seroki, K. Skupieńskiego. Lublin, 1995. S. 76.
2. Нацыянальны гістарычны архіў Беларусі. Фонд 1781, вопіс 27, справа 259. Арк. 120.
3. НГАБ. Фонд 1781, вопіс 27, справа 749. Арк. 749.
4. НГАБ. Фонд 319, вопіс 2, справа 3411. Арк. 103., і фонд 319, вопіс 2, справа 3226. Арк. 36.
5. H. Seroka. Lubelskie badania nad heraldyką samorządową // Materiały do polskiego herbarza samorządowego. Z. 1. Lublin, 1995. S. 26.
6. А.К. Цітоў. Пячаткі старажытнай Беларусі. Мн.: Полымя. 1993. С. 230.
7. Machatsheck Heinz. Unterchaltsame Wappenkunde. Berlin: Verlag Neues Leben. 1981. S. 137.
8. Г. Бидерман. Энциклопедия символов / Пер. с нем. М.: Республика. 1996. С. 158-159.
9. Machatsheck Heinz. S. 138-139.
10. Историко-юридические материалы, извлечённые из актовых книг губерний Витебской и Могилёвской. Витебск. Вып. 17. С. 100.
11. А.Б. Лакиер. Русская геральдика. М.: Книга. 1990. С. 190-191.
12. Тамсама. С. 189.
13. Полное собрание законов Российской империи. Т. 21. С. 218-219.
Андрэй Шпунт
Часопіс «Наша вера», №2 (20), 2002
© Флегентов А.Г., перевод на русский язык, 2026