Политико-правовой статус, история создания и принципы построения герба Могилёвской губернии как государственного знака и территориального символа остаются малоисследованной стороной процесса становления местной региональной геральдики в Российской империи пореформенного периода. Не в меньшей степени выглядит неизученной совокупность приёмов и способов компоновки самого герба, его наделения юридической силой и законодательного закрепления, исторического обоснования, истолкования и описания. Помимо этого, генезис земельного территориально-административного гербоведения выражал ещё и чисто публично-правовой аспект, поскольку символика основных административных единиц России в условиях монархической формы правления отражалась в деятельности центральных и местных государственных органов и выступала как показатель монаршего суверенитета, хотя и в гораздо меньшей степени, чем символика общеимперская. В отличие от гербов Могилёва и споров вокруг них, которые ведутся ещё с XIX века1, о гербе Могилёвской губернии имеется минимум сведений самого общего характера, поэтому целью данной работы является изучение института этого герба как историко-правовой категории и тех историкософских подходов, которые получили воплощение в его художественном образе.
Современное толкование термина «герб» (польск. herb от нем. Егbе — наследство) — отличительный знак государства, города, рода, предприятия, изображаемый на флагах, денежных знаках, печатях, вывесках, документах и т. д2.- несколько расходится с определением второй половины XIX века, когда под гербом понималось наследственно передаваемое символическое изображение, составленное на основании известных правил3. Монархическая Россия с императором во главе, опирающаяся на дворянство привилегированное сословие из помещиков-землевладельцев и выслужившихся чиновников, была очень щепетильна в вопросах геральдики, т.к. герб считался атрибутом дворянского достоинства, а для высшего лица — свидетельством «Божьего миропомазания» и верховных прав на государственную территорию, ассоциировавшуюся с частным владением. И хотя такая ассоциация к концу XIX века выглядела уже полным анархизмом, а в стране после отмены крепостного права бурно развивались капиталистические отношения и в массовом масштабе рос класс собственников, последний российский император в опросном листе Общероссийской переписи населения 1897 года на вопрос о роде занятия написал: «Хозяин Земли Русской»4. Уже в первые десятилетия пореформенного периода явственно обозначилось, что самодержавная надстройка всё меньше соответствует капиталистическому базису, а правовая традиция, когда, следуя пережиточному феодальному принципу, суверенитетом обладают не государства, а государи, ибо они считаются верховными собственника государственной территории и от их имени заключаются все международные договоры, была уже основательно размыта. Однако в массовом сознании власть не отделялась от её носителя, право и возможность распоряжаться и подчинять своей воле для императора подчеркивало социальный миропорядок, где власть царя над всеми и для всех. В этой связи наделение отдельных губерний гербами могло выступать как частный акт проявления общих императивных устремлений монарха в акцентировании владетельных прав на территории, собранные в границах административных единиц, обязательно, как и в случае с гербом Могилевской губернии, под императорской короной.
Во второй половине XIX века герб воспринимался как архаичный институт, но санкционированный правительством и имеющий отношение к гражданству и подданству. Объективно он способствовал сосредоточению властных полномочий в руках персонализированного института верховной власти — единственного института власти в стране. Территориальные гербы в XIX веке создавались, таким образом, прежде всего, в интересах верховной государственной власти, являясь знаком, при помощи которого отражались и выражались принципы определенного направления в политике самодержавия5. Анализ эволюции употребления территориальных гербов, прослеживающийся в пореформенный период, указывает на переориентацию местной геральдики в сторону её функционального выражения правительственной деятельности. Герб не только «обслуживает» длинный ряд административно-территориальной номенклатуры, но и переходит на печати губернских учреждений, оттиски с которых на документах текущего делопроизводства свидетельствуют об их действительности и юридической силе.
Употребление территориальных знаков на указах и правительственных постановлениях было подробно регламентировано и внесено в «Полное собрание законов Российской империи» (далее — ПСЗ)6. «Каждое присутственное место,- указывалось в ст. 199 (изд. 1857 г.), имеет свою печать с изображением губернского, уездного или другого герба по принадлежности и с надписанием звания того места»7. Кроме административных и присутственных мест, печати с губернским гербом имели мировой посредник, уездный мировой съезд, губернское по крестьянским делам присутствие8. Городской, а чаще губернский гербы помещались на печати банков9, благотворительных обществ и больниц10, исправительных учреждений11, советов по попечительств12, обществ, занимающихся экономикой и сельским хозяйством13.
Со второй половины XIX века право решений составления гербов в установленном порядке окончательно изымается из компетенции министра юстиции и концентрируется в Департаменте герольдии Правительствующего сената. Такое состояние дел, когда 6-7 сенаторов под руководством герольдмейстера, в чьи обязанности входило «сочинение гербов; составление гербовника дворянских родов и гербовника городового»14, занимались разработкой гербовых знаков, сохранялось до начала XX века. В 1883 году Департамент герольдии подготовил и утвердил рисунки печатей государственных учреждений (присутственных мест по терминологии того времени) с разъяснениями относительно изменений надписей и деталей изображений. К исходу 70-х годов XIX века благодаря усилиям департамента и инициативе на местах, стимулируемых правительственными предписаниями, подавляющее большинство губерний и областей империи обзавелись собственными гербами. Некоторые из них уже были исторически привязаны к определённым городам и регионам, однако Могилёвская губерния как отдельная административная единица до 1878 года своего герба не имела. Местные официальные издания («Памятные книжки Могилёвской губернии», «Могилёвские губернские ведомости») пользовались ещё гербом Могилёва екатерининских времён, изображающим в верхней половине щита половину российского герба — двуглавого орла, а в нижней всадника с саблей. Другое официальное справочное издание приводило и необходимые пояснения: «Полн. Собр. Зак. 1781 ст. 15206. В Высочайше утвержденном докладе Сената значится… но как наместнический город Могилев и другие гербов не имели, то по приказанию Сената правящим должность Герольдмейстера Д.С.С. Волковым, городам, сие Наместничество составляющим, гербы сочинены и представлены, с описанием их Сенату»15. Для Могилёва это был геральдический симбиоз российского орла и литовской погони.
Деятельность по созданию герба Могилевской губернии совпала со временем службы неординарного губернатора А.С. Дембовецкого, занимавшего губернаторское кресло в Могилёве с 1872 по 1893 год и уехавшего в Санкт-Петербург с повышением в должности сенатора. Неизвестно, имел ли высший сановник губернии непосредственное отношение к подготовке гербового проекта, но то, что в большинстве случаев предварительные планы гербов присылались с мест, обязательность их присылки контролировалась правительственными органами и ответственность за выполнение предписаний лежала на высшей местной администрации, свидетельствует о том, что губернатор вряд ли мог остаться в стороне. Тем более что в губернском центре полным ходом шла работа по выпуску первого тома «Опыта описания Могилёвской губернии», инициатором создания которого в 1872 году выступил сам А.С. Дембовецкий. Первая книга должна была открываться «Историческим очерком Могилёвской губернии», работа над которым велась директором Могилёвской мужской гимназии и преподавателем истории М.В. Фурсовым. С 1876 года активизировал работу по изданию «Хроники белорусского города Могилёва» старейший городской историограф Н.Г. Гортынский, сосредоточившийся на обработке примечаний и собственных наблюдений к основному тексту. Если принять к сведению, что Могилёвские исследователи в своих изысканиях никак не могли обойти вопросы, связанные с местной геральдикой, что видно из их последующих авторской и редакторской публикаций, то следует признать наличие в исследовательском фонде исходного исторического материала, необходимого для первичных гербовых построений. И такой материал был не единственным. К 1878 году уже были изданы «Записки игумена Ореста» (1867, 1871 гг.) — оригинальная версия могилёвской истории и вышла в свет «Баркулабовская летопись» (1877 г.). В этих ценнейших источниках также имелись данные для продуктивных построений геральдических конструкций с учётом специфики белорусского верхнеднепровского региона.
Репрезентативная функция предполагаемого герба Могилёвской губернии в соответствии с регламентированными нормами геральдики раскрывалась в синтезе фольклора, известий местных летописей и хроник, достижений региональной историографии и физико-географических характеристик Могилёва и окрестностей. Скорее всего, вопросами гербового построения занималась специально созданная для этой цели комиссия, в которую вошли, наряду с историками, чиновники губернаторской канцелярии, представители губернской чертёжной, губернского статистического комитета, под председательством самого губернатора. Общая концепция составителей герба базировалась на хорошо обеспеченном источниками основании, что с незапамятных времён на территории губернского центра закрепился топоним, возможно патронимического происхождения, «могила — могилки». «По приданию народному известно, — сообщал игумен Орест, — что на оном месте, где ныне стоит город Могилёв, в глубокой древности, по устранению места сего от проложенных между непроходимыми местами дорог, был стан разбойников, для искоренения коих тогдашним Правительством населена жителями деревни и названа Могилка или Могилки; потому, что место сие наполнено было многими могилками побитых людей от разбойников, коих главный атаман назывался Могилою» 16. И далее: «Сверх того, само возвышение, на коем стоит Могилёв, кажется не человеческими воздвигнуто руками, но произведено природою; ибо идучи в Могилёв с полевой стороны, возвышение сие не весьма приметно, крутость оного явственна только к реке Днепру; да сверх же сего и другие тут суть возвышения»17.
Эту же тему развивал старейший могилёвский историограф Н.Г. Гортынский: «Местность у реки Днепра, занимаемая гор. Могилёвом, как и самою Могилёвскую губерниею, в древнее время до Рождества Христова, по сказанию Геродота, была населена народом, известным тогда под названием щиты (скифы), жившие от сей реки от места, называемого «Taphi — Могила»18. Из ходившей по рукам в 60-70-е годы XIX века в губернском центре рукописи «Могилёвской хроники», принадлежащей древнему роду Трубницких, также можно было узнать, что «эти горы, не разделяясь, идут полосой аж на несколько сотен миль вверх Днепра, на которых и Могилёв»19, а Баркулабовская летопись определяла предельно точно: «… по горце Могиле назван Могилёв»20.
Обратим внимание на то, что именно известия Могилёвских летописей и хроник и их интерпретация творческой элитой города стали исторической подоплекой герба губернии. Не была случайна и гербовая атрибутика, в частности Андреевская лента, обрамляющая вместе с золотыми дубовыми листьями французский щит, на котором был помещён основной сюжет, раскрывающий геральдическое содержание герба. Рассказ о путешествии Святого Андрея Первозванного на Русь по Днепру от Корсуни до Новгорода присутствует не только в «Повести временных лет», но и в более поздней авторской обработке в составе недатированной части «Могилёвской хроники»21, где прямо указывается, что «не минуло также благословение гребца Святого Апостола Андрея и горы, где есть Могилёв»22. Думается, что и это наблюдение может быть поставлено в заслугу творческой элите губернского центра. В этой связи нет никаких оснований считать, как это делает О. Рево, губернский герб «говорящим», то есть передающим в рисунке название губернии23. Наоборот, уже при первом приближении проступает точная и чётко выверенная аргументация построения губернского символа, которой трудно возразить. В тогдашней справочной литературе содержание этого символа раскрывалось следующим образом: «Герб Могилёвской губернии. В золотом щите тройная зелёная могила, на которой три червлёных с зелёными листьями колоса. Щит увенчан Императорскою короною и окружён золотыми дубовыми листьями, соединёнными Андреевскою лентою»24.
Указом от 5 июля 1878 года по проектам Гербового отделения Сенат ввёл в действие 46 гербов губерний (35) и областей (11). Все эти гербы имели соответствующую атрибутику (короны, щиты, ленты, украшения), утверждённую ранее. Они были опубликованы в 1880 году в отдельном сборнике, где на ненумерованном листе среди прочих гербов помещён и герб Могилёвской губернии25. В верхней части листа над губернским гербом стоит виза: «На подлинной Собственною Его Императорского Величества рукою написано: «Утверждаю». 5-го Июля 1878 года в Царском Селе».
На фоне европейской и российской геральдики, перегруженной изображениями реальной и мифической флоры и фауны, библейскими персонажами, предметами оружия и быта, герб Могилёвской губернии выглядел вполне феноменально и практически не имел аналогий. Как символ, наделённый юридической силой и санкционированный государством, он выражал определённые принципы правительственной политики в деятельности губернской администрации. Печатью с изображением герба скреплялись официальные документы местного уровня и текущая документация неофициальных учреждений. В этом качестве герб был узнаваем жителями губернского центра. «На гербовом щите Могилёва, — вспоминал гимназист А.А. Власов, — были изображены три могилы. Они больше походили на три круглых зелёных холмика. Над холмиками растения, может быть, колосья. В годы, когда я жил в Могилёве, печати с этим гербом применялись. Например, у нотариусов были такие печати»26. Герб красовался на пуговицах мундиров чиновников и местных служащих и нагрудных знаках членов волостных судов и правлений. Как носитель исторической информации герб отразил наиболее характерные черты местной топонимики и ономастики, сформировавшиеся ещё в глубокой древности. Он послужил основой для современного герба Могилёвской области, демонстрируя преемственность старого и нового.
1. Опыт описания Могилёвской губернии. Кн. 2. С. 1-2.
2. Герб // Новейший словарь иностранных слов и выражений. С. 209.
3. Герб, гербоведение // Энциклопедический словарь. Т. XIV. С. 460.
4. Ерошкин Н.П. Самодержавие накануне краха. С. 6.
5. Соболева Н.А. Российская городская и областная геральдика XVIII—XIX веков. С. 150.
6. ПСЗ: Собрание второе, т. XLV, №48498, гл. 1, § 14; ПСЗ: Собрание третье, т. XII, № 8707, гл. 1, п. 20.
7. ПСЗ: Собрание второе, изд. 1857 г., т. II, ч. 1, ст. 199; изд. 1876 г., ст. 194; изд. 1882 г., ст. 144.
8. ПСЗ: Собрание второе, т. XXXVI, № 37177.
9. ПСЗ: Собрание второе, т. XVIII, № 16715; т. XIX, № 18311; т. XXI, № 19779; т. ХХII, № 21067, 21662.
10. ПСЗ: Собрание второе, т. XVII, № 17184.
11. ПСЗ: Собрание второе, т. XIV, № 11930.
12. ПСЗ: Собрание второе, т. VII, № 5668.
13. ПСЗ: Собрание второе, т. XV, № 13311; т. XVIII, № 16572.
14. Свод законов Российской империи. В 5 кн. Книга первая. Т. I—III. С. ИЗ
15. Опыт описания Могилевской губернии. Кн. 2. С. 1.
16. Археографический сборник документов… Т. II. Приложение. С. 1.
17. Там же. T. V. Приложение. С. 76.
18. Хроника белорусского города Могилёва. С. 91.
19. Полное собрание русских летописей. Т. 35. С. 239.
20. Полное собрание русских летописей. Т. 32. С, 174.
21. Сидоренко Б.И. Легенда об Апостоле Андрее и его путешествии на Русь… С. 61.
22. Полное собрание русских летописей. Т. 35. С. 239.
23. Рево О. Гербы городов Могилёвской губернии Российской империи. С. 111.
24. Герб, гербоведение // Энциклопедический словарь. Т. XIV. С. 464.
25. Гербы губерний и областей Российской империи.
26. Власов А. А. Воспоминания о Могилёве. С. 6.
Список использованных источников
1. Археографический сборник документов, относящихся к истории Северо-Западной Руси, издаваемый при Управлении Виленского учебного округа: в 14 т. — Вильна: Печатня Губернского правления, 1867-1904.
2. Власов, А.А. Воспоминания о Могилёве / А.А. Власов // Информационный портал «Русский путь» [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http:// www.rp-net.ru/book/archival_ matenals/vlasov.php. — Дата доступа. 20.07.2014.
3. Герб// Новейший словарь иностранных слов и выражений. — Мн.: Современный литератор, 2007.
4. Герб, гербоведение // Энциклопедический словарь: в 86 т.- Изд. Ф.А. Брокгауз (Лейпциг), И.А. Ефрон (Санкт-Петербург) Т. XIV.- Спб.: В Типографии Е.А. Ефрона, Прачешныи пер. №6.- 872 с.
5. Гербы губерний и областей Российской империи. — СПб.: Картографическое заведение А. Ильина на углу Екатерингофского проспекта и Большой мастерской, № 11/43, 1880. — 87 с.
6. Ерошкин, Н.П. Самодержавие накануне краха / Н.П. Ерошкин. — М.: Просвещение, 1975. — 158 с.
7. Опыт описания Могилёвской губернии: В 3-х кн. — Кн. 2. — Репринтное издание. — Могилёв: АмелияПринт, 2008. — 1028 с.
8. Полное Собрание Законов Российской Империи. Собрание второе: [С 12 декабря 1825 года по 28 февраля 1881 года]: В 55-ти т. с указ. — СПб.: Тип. 2-го Отд-ния Собств. Е.И.В. Канцелярии, 1830-1885.
9. Полное Собрание Законов Российской Империи. Собрание третье: [С 1 марта 1881 года по 1913 год]: В 33-х т.- СПб.; Пг.: Гос. тип., 1885-1916.
10. Полное собрание русских летописей. — Т. 32. — М: Наука, 1975.
11. Полное собрание русских летописей. — Т. 35. — Приложение I. — М.: Наука, 1980. — 305 с.
12. Рево, О. Гербы городов Могилёвской губернии Российской империи / О. Рево // Наука и жизнь. — 1995 — № 10. — С. 111-112.
13. Свод законов Российской империи: В 5 кн / Сост. Н.П. Балканов, С.С. Войт, В.Э. Герценберг; под ред. И.Д. Мордухай-Болтовского. — Книга первая. Т. I-III. — СПб.: Русское книжное издательство «Деятель», 1912. — 670с.
14. Сидоренко, Б.И. Легенда об Апостоле Андрее и его путешествии на Русь в «Повести временных лет» и «Могилёвской хронике Т.Р. Сурты и Трубницких» / Б. И. Сидоренко // Романовские чтения — 5: сб. трудов Международной науч. конференции. — Могилёв: УО «МГУ им. А.А. Кулешова», 2009. — С. 60—62.
15. Соболева, Н.А. Российская городская и областная геральдика XVIII-XIX веков / Н.А. Соболева. — М.: Наука, 1981. — 261 с.
16. Хроника белорусского города Могилёва. Собранная и писанная Александром Трубницким, регентом Могилёвской магдебургии, во второй половине XVIII в., а в первой половине XIX в. продолженная его сыном губернским секретарём Михаилом Трубницким. Переведена с польского подлинника и снабжена предисловием, примечаниями и приложением Н. Гортынским // Чтения в Обществе истории и древностей российских. — М., 1887. — Кн.З. — Отд. 1. — С. 1 — 142.
Навукова-практычны i інфармацыйна-мітадычны часопіс «Сацыяльна-эканамічныя i прававыя даследаванні», 2015, №1
Дата поступления в редакцию 11.11.2014.