Рассматривая национальную городскую геральдику в контексте европейской цивилизации, можно констатировать, что на ней отразились те особенности, которые присущи всей нашей культуре вообще, а также особенности, вызванные геополитическим положением страны.
Определённое сходство протогеральдических знаков замечается от самой древней из сохранившихся до нашего времени в Беларуси печати полоцкого князя Изяслава Владимировича, датированной концом X века, и эмблем на щитах, помещённых на гобелене с Байо (конец XI в.). Но геральдика вообще как достижение европейской цивилизации в том виде, в каком мы видим её сегодня, берёт начало с середины XI века1. Гербы перешли нам по наследству от западноевропейского рыцарства. Создание их как знаков различия было связано с появлением в XII веке тяжёлой кавалерии и закрытого шлема2. Такие знаки были необходимы, потому что рыцарь должен был отличаться не только от врагов, но и от своих слуг, которых он вёл на битву. Первые гербы появляются в Англии в 1136 году, через несколько лет — на территории других стран Европы3.
Городская геральдика во многих случаях отличалась от собственной геральдики рыцарей, но в общих чертах имела те же особенности, которые присущи рыцарским гербам каждой конкретной страны. Появление городской геральдики зависело от уровня развития городов, от времени придания им городских вольностей.
В XIII — первой половине XIV века городские гербы начинают создаваться в Королевстве Польском4. Польская геральдика, находившаяся главным образом под немецким влиянием, в свою очередь была одним из существенных источников белорусской геральдики5.
К сожалению, мы не знаем точной даты создания первого белорусского городского герба. Это очень интересный вопрос, который, будем надеяться, обратит на себя должное внимание исследователей. А пока можно сослаться только на некоторые факты.
Самая древняя гербовая городская печать 1499 года принадлежит Полоцку6. Герб «в голубом поле трехмачтовый корабль с развернутыми парусами» был предоставлен городу согласна с привилегией Стефана Батория от 1580 года, где говориться: «придаем им к печати местный герб корабль аккрентовый, которого и перед тем место Полоцкое применяло»7.
Возможно, одновременно с Полоцком начал пользоваться гербом Минск — «в голубом поле Пресвятая Дева Мария на облаке, между двумя ангелами и херувимами». Почти через столетие в Привилегии Сигизмунда IV Вазы на герб от 12 января 1591 года говорится: «З давних часов мели они от продков наших герб на печать местьскую тому месту Менському даный и у першом привилью при наданью права Майдеборского выражоный, нижели иж потом при погоренью замку Меньского и тот першии привилей их в котором герб местский описан и вымалеван был, згорел, зачим они, неведом остью своею й до того часу до уживанья властного гербу своего местьского прийти не могучы, унижоне просили нас господаря, абыхмо им обьясняючы и в уживанье приводечы, герб их на печать местскую надали… и надаем им герб… фигуру Внебовзятья Панны Марій»8.
На белорусских землях институт рыцарства не развился в таких широких масштабах и блестящих формах, как в Англии или Франции, поэтому база для развития геральдики была довольно ограниченной.
Самые древние гербы шляхты Великого Княжества Литовского представлены в одном из списков «клейнодов» Иоанна Длугоша в конце XV века9. Но, безусловно, шляхетские гербы, которые предоставлялись за военные заслуги, существовали раньше: достаточно вспомнить Городельскую унию 1413 года, в результате которой многие роды ВКЛ позаимствовали гербы из короны. Таким образом, XV век можно считать началом белорусской городской геральдики.
За редким исключением, вся белорусская геральдика до 1795 года была лишена тех конструкционных особенностей, которые присущи гербам на Западе. В тоже время признаки «провинциальности» вовсе не свидетельствуют о какой-то неполноценности. Белорусской геральдике периода Великого Княжества Литовского присуща основная черта европейской геральдики в самом начале её становления — простота. Это единственный знак, единственный признак, единственное знамя. Например, герб г. Волковыска — «в голубом поле серебряная волчья голова», герб г. Бреста — «в голубом поле серебряный натянутый лук с стрелой жалом вверх», герб г. Гомеля — «в красном поле серебряный кавалерский крест» герб г. Кричева — «в красном поле золотой кавалерский крест, слева серебряный меч рукоятью вверх», герб Волпы — «в голубом поле бобр естественного цвета»10. По словам А. Фокс-Дэвиса, «герб должен содержать по крайней мере одну вещь — «поле»11.
Многие знатоки геральдики утверждают что герб должен включать поле и эмблему. Однако на гербе может быть только эмблема, поскольку изображение не перестаёт быть гербом даже тогда, когда оно не представлено на щите.
Вряд ли создатели и те, кто придавал гербы городам, задумывались над их научным обоснованием. Процесс шёл централизованно и изолированно одновременно, поскольку, по нашему мнению, никто не ставил себе целью рассматривать городскую геральдику в комплексе. Эталонных изображений нет, кроме тех, что сохранились в привилеях, поэтому сегодня мы можем брать в расчёт только определённое количество исторического материала, который может служить основанием для реконструирования гербов ВКЛ. При восстановлении гербов нужно учитывать, что они выполнены в стиле ренессанс-барокко, помнить, что мастера, которые вырезали городские печати, в подавляющем боль шести не были художниками. Поэтому их произведения выделяются неуклюжестью, наивностью, провинциальностью, но одновременно и некой чувствительностью. Простые идеи, заложенные в тогдашних гербах, лаконизм, отсутствие разделов полей, разнообразных линий разделов, почётных фигур (например, пасо, столба, главы и др.) отличают городскую геральдику Великого Княжества Литовского от многочисленных городских гербов Европы.
Особенностью городской геральдики ВКЛ является и то, что из сохранившихся 109 гербов ВКЛ (подсчитано автором) архитектонические гербы, содержащие архитектуру данного города или архитектуру вообще, составляют 9 единиц. Это удивляет, так как средневековая Беларусь была «страной замков», они стояли почти что через каждые 30-40 км12. Для сравнения: в польской городской геральдике из 813 гербов 167 составляют архитектонические гербы. Согласно свидетельству Гейнца Махачека, из 300 крупных городов немецких княжеств, имевших гербы, на 80 гербах изображены замковые стены с воротами и башнями13. В общем в Западной Европе, где развитие геральдики достигло значительного расцвета, многое в её терминологии было заимствовано из названий архитектонических элементов, например балка, столб и др.14.
Гербы с религиозными сюжетами (святой патрон города, символика святых, религиозные атрибуты) охватывают 1/3 часть от всего количества гербов короны и ВКЛ, что характерно для этих стран. Известный польский геральдист Мариан Гумовский писал: «Одним из путей, которые часто использовались и приводили к созданию герба общины самоуправления в прошлом, — по известным соображениям, касающимся общин городских — было использование мотивов христианской символики. Происходило это через обращение к патрону местного приходского костёла, а значит, и патрона локальной общественности»15. О происхождении религиозных городских гербов в ВКЛ мы можем только догадываться. Только в Радошковичах св. Стефан, патрон местного костела, построенного в 1447 году (по другим данным, в 1485 г.), отражён в Гербовом поле16. На церковных печатях, помещенных в документах 1833 и 1864 годов, святой стоит на камнях и держит в руках пальмовую ветвь17. Согласно нормам геральдики, изображение на печатях куда более несовершенно, чем то, что содержится в Привилегии Станислава августа 1792 года — «в серебряном поле св. Стефан в бело-красном наряде, закиданы камнями» Радошковичский герб стал первым гербом, зарегистрированным вместе c флагом (полотнище 1:2, три горизонтальные полосы: красная, зелёная, белая, наружный край — раздвоенный ласточкин хвост).
Городские гербы представляют не только очень ценный, но и мало разработанный исторический материал. В подавляющем большинстве случаев мы не можем точно сказать, чем было мотивировано помещение в гербовое поле той или иной эмблемы, какова её смысловая нагрузка и т.д.
После разделов Речи Посполитой на территории бывшего Великого Княжества Литовского в первой половине XIX века местные древние гербы были заменены на гербы, разработанные российской Геральдмейстерской конторой. Целенаправленная отмена белорусских городских гербов не удивляет, так как в российской политике гербы стали одним из многих элементов, из которых строилась вся система разработанных правительством мер по русификации края. Гербы, созданные российской геральдической службы были политизированы, потому что их создатели ставили перед собой цель прославления царизма и утверждения его власти. Это касается и тех немногих белорусских городских гербов, сохранились старые эмблемы. «Только новая художественная редакция с некоторыми изменениями в деталях изображений, — как утверждает А.К. Титов, — органично вписала «новые» старые гербы в ряд имперских»18.
Полностью потеряли свои гербы времён ВКЛ Минск, Могилёв, Витебск, Городок, Слуцк, Полоцк, Сураж, Чериков, Чаусы, Слоним, Орша, Брест, Кобрин, Пружаны, Лида, Дисна, Гродно, Ошмяны, Волковыск, Гомель, Мстиславль. Невозможно согласиться с доктором исторических наук Сергеем Рассадиным в том, что среди прочих «древний герб Минска… занял своё законное место в геральдической системе Беларуси которая сложилась вновь»19. С нашей точки зрения, древний герб — символ городских вольностей — превратился в якобы трофей на груди имперского орла. В описании герба говорилось: «для обозначения и присоединения подданства сего края к Российской империи изображается Государственный её герб, то есть двуглавый орел, на груди же его положен показанный городу Минска герб”20. Немалым согласиться с утверждением С. Рассадина, что «герб Волковыска был оставлен с некоторыми изменениями в деталях»21, поскольку произошла замена одной эмблемы — волчья голова на другую — волчья фигура.
Безусловно, замена гербов преследовала в первую очередь идеологические цели, что открыто декларировалось российской властью. Так, для иллюстрации имперских амбиций можно привести некоторые выдержки из описаний гербов Могилёва и Полоцка: «В верхней части щита половина Российского герба, в нижней же старый Могилёвский герб, всадник на коне в красном поле, в знак того, что сие Наместничество присоединено к Империи Российской»; «Герб государственный поставленный над гербом Полоцким означает подданство к России сего города»22.
Не трудно понять, какими политическими и идеологическими критериями руководствовалась Герольдмейстерская контора, меняя одни эмблемы и покидая другие, но трудно выделить какую-то систему в её действиях в отношении большей половины гербов. Понятно отрицательное отношение к сюжетам религиозных гербов ВКЛ, многие из которых не соответствовали догматам официального православия. Разумеется и смена герба города Бреста — «в голубом поле серебряный натянутый лук со стрелой жалом вверх» — на новый, который был призван подчёркивать важное стратегическое значение города на западных границах Российской империи — «в верхней части щита Гродненский герб; в нижней в голубом поле представлено слияние рек Буга и Муховца, на мысу, образованном соединением рек, поставлен круг серебряных щитов, посреди коих поднимается крепостной штамп с двуглавым орлом в знак того, что город Брест обращен в крепость»23. Но вызывает недоразумение полная замена нейтральных по сюжету гербов таких городов, как Полоцк — «В голубом поле трехмачтовый корабль с развернутыми парусами на серебряных волнах» или Орша — «в голубом поле золотой полумесяц рогами вверх, между которыми серебряный кавалерский крест», на другие, такие же нейтральные. Возможно, это объясняется тем, что об их существовании было неизвестно.
Имперская городская геральдика на «вновь присоединенных белорусских землях» создавалась под руководством назначенного в 1779 году на должность герольдмейстера действительного статского советника А.А. Волкова. Во время его деятельности «до 15 губерний обязаны приведением в порядок старых и составлением новых городских гербов, которые были удостоены высочайшего утверждения»24.
Полет фантазии российских герольдистов ограничивался рамками «трёх начал»; первый — исторический (главное историческое событие города); второй — географический (чем город богат, производящий, какое в нём прекрасное здание, укрепление и т.д.); третий — соответствие герба и названия города. А. Лакиер утверждал: «Первое начало хотя и должно было послужить главным источником и руководителем в этом случае, употреблялось реже других, что может быть объяснено тем, что история городов наших была малоизвестна»25.
В отношении белорусских губерний основное внимание при проектировке гербов уделялось «второму началу», что нашло отражение в классификации 344 белорусских гербов, разработанных Российской герольдией, 17 относятся к аллегорическим и 10 к анималистическим, которые вместе соответствуют требованиям «второго начала». Все 10 владельческих гербов, объединенные под эмблемой «Погоня», 5 из которых — это гербы Полоцкого наместничества, были получены в 1781 году были созданы по одному гербу в архитектонической, религиозной, говорящей и буквенной группах. To, что герольдия не знала о существовании тех или иных гербов, хорошо иллюстрирует доклад Сената от 16 августа 1781 года, где говорилось: «Но как Наместнический город Могилёв и другие гербов не имели, то по приказу Сената правящим должность Герольдмейстера, Действительным Статским Советником Волковым, городам, сие Наместничество составляющим, гербы сочинены и представлены, с описанием их Сената»26. Годом ранее, в 1780 году, Екатерина II подарила могилёвчанам золотой ключ, бородка которого имела изображение герба 1661 года, за исключением того, что изображение «Погони», помещённое на гербе, как почётная отметка за городское восстание 1661 года было заменено на двуглавого орла.
В Великом княжестве Литовском не было своей герольдии, но гербы жаловались верховной властью, и, хотя создавались, кажется, изолированно, они не выпадали из общеевропейской «семьи» городских гербов. Во времена Российской империи была и герольдия, и соответствующая политика. Но белорусские гербы в это время утрачивают свою национальную особенность, что свойственно и для гербов советского периода.
С 1921 по 1939 год Западная Беларусь находилась в составе польского государства, в котором с 1918 года начинается спонтанное движение по возрождению городской геральдики. Однако регламент создания, утверждения и применения городских гербов не был ясно очерчен, власти издавали много противоречивых решений. Только в 1935 году Министерство внутренних дел Польши совместно с Министерством религиозных вероисповеданий и Министерством народного образования (отдел архивов) начало работу по городской геральдике. С 1935 по 1939 год было утверждено 104 герба городов, из которых только 20 находились на территории Западной Беларуси. Городские власти не занимались проектировкой новых гербов белорусских городов.
В БССР советские власти не обращали на городские гербы никакого внимания, поскольку они считались пережитком феодализма. Не было и соответствующей геральдической службы. Герб утрачивает сакральность и превращается в лучшем случае во вторичный объект, устройство, при помощи которого можно пытаться добывать какую-то информацию по истории края. Функции советской геральдики и её отличия от геральдики предыдущей российский герольдист В.К. Лукомский очерчивал следующим образом: «Геральдика феодальная несла своей классовой задачей составление гербов… Геральдика буржуазная — изучение происхождения гербов… Геральдика советская пошла дальше.., задачей её изучения является не герб как сама цель, но освоение герба как исторического источника»27.
Советская геральдика получала такое идеологическое наполнение, что её трудно рассматривать как геральдику, которая формировалась в русле европейской христианской цивилизации. В первые годы советской власти в геральдике ещё ощущается влияние романтизма и прошлого. Но советская геральдика не выдумывает ничего нового. Согласно реформе 1857 года барона Б.В. Кёне, в российской городской и территориальной геральдике установились декоративные элементы соответственно административному статусу. Однотипные обрамления бросали вызов традиционной геральдике не только той ригористичностью, с которой они нивелировали индивидуальное начало в гербах городов и земель, но и своей геральдической неспецифичностью: вместо щитодержателей, девизов и др. — наполовину декоративные ленты и атрибуты «по специальности». Именно эта часть наследия Б. Кёнэ была наиболее полно востребована в советское время.
В СССР городская геральдика как средство пропаганды оставалась невостребованной. Она полностью соответствовала эстетике режима и времени, в которых существовала. Изделия Герольдмейстерской конторы времён Российской империи являются настоящими произведениями искусства по сравнению с гербами советского периода, которые создавались при полном игнорировании законов геральдики. В результате советские городские гербы получались однотипными. Причина, на наш взгляд, кроется в ошибочном понимании сути герба как информационного источника. Общие требования к гербу были следующие: отразить в нём главные особенности города промышленность и др.
Некоторое оживление в изучении городской геральдики началось в Беларуси в 1960-е годы. Однако только обретение независимости и создание национальных государственных институтов привели к пониманию необходимости основания соответствующего органа, который бы занимался изучением и решением вопросов и задач в области геральдики на государственном уровне. По инициативе руководства Комитета по архивам и делопроизводству при Совете Министров Республики Беларусь (Белкомархиву) была создана рабочая группа для исследований, связанных с историей национальной государственной символики, а 5 октября 1992 года постановлением Совета Министров Республики Беларусь была создана Государственная геральдическая служба Республики Беларусь. По своему статусу она являлась структурным подразделением (на правах отдела) Белкомархива. Со времени создания и до 1997 года её руководителем был кандидат исторических наук В. Носевич.
К практической деятельности геральдическая служба приступила в марте 1993 года. Основное внимание было сосредоточено на создании правовой базы, которая позволяла бы регулировать вопросы геральдики. В связи с тем, что некоторые направления деятельности этой службы начали выходить за пределы деятельности Белкомархива, 22 февраля 1994 года постановлением Совета Министров было утверждено Положение о гербовом матрикуле публики Беларусь. Этот документ имел исключительное значение для развития белорусской геральдики. Впервые государство взяло ответственность за централизованный учёт гербов, за соответствие их геральдическим правилам и за единый принцип использования. В матрикул были включены Государственный герб Республики Беларусь, гербы административно-территориальных единиц Республики Беларусь, городов и посёлков городского типа (местечек)28.
Однако положение о гербовом матрикуле носило определённый декларативный характер и не давало возможности проводить твёрдую политику по возрождению и систематизации национальной геральдики, отдавало всю инициативу местным властям. Но нельзя было в то время ждать документ, который бы удовлетворял все потребности городской геральдики, так как опыта создания таких документов в Беларуси не было. В основном деятельность геральдической службы ограничивалась её положением как учётного органа. Осуществление контроля за использованием официальных гербов требовало более сильного юридического обеспечения и, самое главное, больших материальных средств.
Рассмотрим, как согласно Положению о гербовом матрикуле должен выглядеть процесс утверждения герба. «Геральдическая служба осуществляет регистрацию герба на основании заявки, поданной соответствующим исполнительным комитетом местного Совета народных депутатов» (п. 6). Она «в двухнедельный срок с даты поступления заявки уведомляет органу, отправившему её, о принятии герба на экспертизу. Это эта служба вправе отклонить заявку, не соответствующую требованиям, изложенным в пункте 6 данного документа. Рассмотрение заявок осуществляется в трехмесячный срок после их поступления в геральдическую службу» (п. 7). Сообщение в двухнедельный срок о принятии герба на экспертизу может иметь смысл только тогда, когда документы присылаются почтой (что, как показала практика, наблюдается крайне редко). В других случаях все соответствующие документы должны готовиться при непосредственном участии геральдической службы.
«Основаниями для отказа в регистрации являются: тождество или сходство с гербом, уже включённым в матрикул и приложение к нему, или с товарным знаком, зарегистрированным в Государственном патентном ведомстве Республики Беларусь при Совете Министров Республики Беларусь; использование в качестве гербовой эмблемы элемента, вошедшего в общее употребление с иным смыслом; существенное и неаргументированное нарушение правил геральдики при оформлении герба» (п. 10).
«При отказе в регистрации герба геральдическая служба в двухнедельный срок направляет органу, представившему его до регистрации, экспертное заключение с мотивировкой отказа и предложениями по внесению в герб поправок, которые сделают возможной его регистрацию. Если орган, представивший герб до регистрации, не согласится с экспертным заключением, по его требованию может быть создан экспертный совет с участием представителей этого органа, геральдической службы и специалистов, не принимавших участие в первой экспертизе. Решение этого совета является окончательным»29 (п. 11). На наш взгляд, основания для отказа в регистрации гербов (п. 10) являются весьма спорными.
Как свидетельствует мировая геральдическая традиция, гербы могут быть не только подобными, но и вполне тождественными, причём не только в разных странах, но даже в пределах одной. В этом не трудно убедиться, посмотрев гербовники Германии, Чехии или Польши. Второе основание для отказа в регистрации — «использование в качестве гербовой эмблемы элемента, вошедшего в общее применение с другим смыслом», — кажется нам расплывчатым и неконкретным, так как исключает из оборота определённое количество эмблем. Третий повод — «существенное и неаргументированное нарушение правил геральдики при оформлении герба» — звучит абсурдно. Получается, что при условии несущественного и аргументированного нарушения правил геральдики герб может быть зарегистрирован. Вдобавок ко всему герб одновременно может формально соответствовать базовым законам геральдики и не являться символом конкретного города.
Наконец, в п. 12 говорится: «Регистрация герба может быть признана недействительной в результате дополнительного выяснения обстоятельств, оговоренных п. 10 Матрикула; прекращения существования населенного пункта или административно-территориальной единицы, которым этот герб принадлежал; изменения герба решением соответствующего органа власти. При отказе в регистрации герба все материалы, оговоренные в п. 4 настоящего Положения, вынимаются из Матрикула и переносятся в дополнение к нему, куда содержится и решение об отказе в регистрации. Новый герб, принятый вместо зарегистрированного ранее, подлежит регистрации в общем порядке»30. Это, по сути, мина, заложенная под фундамент национальной городской геральдики. Действие Матрикула попадало в зависимость от решений местных органов власти относительно геральдики, хотя на самом деле должно быть наоборот.
В первые годы действия государственной геральдической службы отсутствовала соответствующая теоретическая база и чёткое понимание проведения целенаправленной политики. В течение 1993-1997 годов из 219 городских гербов в матрикул было занесено всего лишь 10.
Определённые изменения произошли в 1998 году, когда геральдическую службу возглавил С. Рассадин и в её состав вошли специалисты, которые осуществляли не только административные функции, но и начали научные исследования в области геральдики, а также сфрагистики и вексилологии. Однако ощущались острая нехватка специалистов, материально-технического обеспечения, несовершенство теоретической и административной базы.
Процесс создания белорусской геральдики должен стимулироваться на уровне областных органов власти. Первым важным нормативным актом такого рода явилось решение Брестского облисполкома от 9 февраля 1998 года «О разработке новых и восстановлении исторических гербов городов области». В течение следующих двух лет соответствующие решения приняли все облисполкомы, за исключением Витебского.
Теоретические изыскания затронули базовые вопросы периодизации, классификации, символики городского самоуправления (в частности, городская вексилология) и даже такую узкую тему, как типы и формы щитов.
В марте 2002 года Государственная геральдическая служба была упразднена. Регистрация городских гербов временно прекращена. В августе 2002 года Указом Президента Республики Беларусь А.Г. Лукашенко был создан Геральдический совет.
Белорусскими геральдистами идет активный поиск своего места в системе общеевропейской городской геральдики. В отличие от геральдики ВКЛ, которая формировалась через посредничество польской, под влиянием немецкой геральдики, в современных условиях, когда комплекс городских гербов формируется не случайно, а сознательно, нет, кажется, необходимости твердо придерживаться прежней стилистики. Мы не можем точно ответить, по каким принципам создавались многие старые гербы.
Выработка новой геральдической стилистики — дело совсем нелёгкое и, видимо, не всегда возможно. У нас есть возможность знакомиться с европейской геральдикой, использовать и приспосабливать чужие покупки к местным условиям, если это необходимо. Стиль современной геральдики Беларуси — эклектичный, но он должен учитывать особенности нашей истории, культуры и менталитета.
Андрей Шпунт
1. Galbreath D.L., Jequer L. Lehrbuch der heraldic. Munchen, 1978. S. 18.
2. Górzyński S., Kochanowski J. Herby szlachty polskiej. W-wa, 1994. S. 8; Fox-Davies A.C. Acomplete Guide to Heraldry. London, 1968. S. 54.
3. Łagiewski M. Herb Wrocławia w architekturze miasta. Wrocław, W-wa, Kraków, 1992. S. 8.
4. Там жа. С. 9.
5. Цітоў А.К. Геральдыка // Энцыклапедыя гісторыі Беларусь У 6 т. Т. 2. Мн., 1994. С. 512.
6. Latvijas Centralais Valsts Vesturei archivs. F. 673. Ap. 4. Deże 19. №. 57 // Pimśa E. Lietuvos didżiosios kunigaikstystes miestu antspaudai. Vilnius, 1999. S. 468.
7. Літоўская метрыка. Кн. 63, арк. 225—226 // Pimsa Е. Lietuvos didżiosios kunigaikstystes miestu antspaudai. S. 464.
8. Літоўская метрыка. Кн. 77, арк. 233,237 // Pimsa Е. Lietuvos didżiosios kunigaikstystes miestu antspaudai. S. 376-377.
9. Вяроўкін-Шэлюта У. Геральдыка // Беларусь. Мн., 1995. С. 219.
10. Fox-Davies А.С. Acomplete Guide to Heraldry. S. 47.
11. Цітоў A.K. Гарадская геральдыка Беларусi Мн., 1989. С. 74, 73, 82, 126; Геральдыка беларускіх местаў. Мн., 1998. С. 147.
12. Ткачоў М.А. Замкі Беларусi Мн., 1977. С. 6.
13. Machatsheck Н. Unterchaltsame Wappenkunde. Berlin, 1981. S. 28.
14. Там жа. S. 26—27,
15. Gumowski M. Herby miast polskich. W-wa, 1960. S. 35—39 // G. Seroka. Herb gminy Mochowo (Materiały do polskiego herbarza samorządowego. Zeszyt. 1, Lublin, 1995. S. 76.
16. НГАБ. Ф. 1781, воп. 27, спр. 259, арк. 120; спр. 749, арк. 749.
17. НГАБ. Ф. 319, воп. 2, спр. 3411, арк. 103 спр. 3226, арк. 36.
18. Цітоў А.К. Геральдыка беларускіх местаў. С. 98.
19. Рассадин С. Я. «Галантный век» городоской геральдики Беларуси // Архівы і справаводства 2001. №5. С. 110.
20. Винклер фон П.П. Гербы городов, губерний областей и посадов Российской империи, внесенные в полное собрание законов с 1649 по 1900 г. Репринтное воспроизведение издания 1899 года до СПб., 1990. С. 91.
21. Рассадин С.Я. «Галантный век» городов геральдики Беларуси. С. 110.
22. Полное собрание законов Российской империи. Т. 21. С. 219.
23. Винклер фон П.П. Гербы городов, губерний областей и посадов Российской империи, внесенные в полное собрание законов с 1649 по 1900 г. Репринтное воспроизведение издания 1899 года. С. 19.
24. Лакиер А.Б. Русская геральдика. С. 191.
25. Там жа. С. 189.
26. Полное собрание законов Российской империи. Т. 21. С. 218—219.
27. Лукомский В.К. Герб как исторический источник // Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Института истории материальной культуры. Т. XVII. М.—Л., 1947. С. 55.
28. Положение о Гербовом матрикуле Республики Беларусь // Памятка по вопросам городской и территориальной символики для представителей местных органов власти. Мн., 1996. С, 12,
29. Там жа. С. 13.
30. Там жа.
Журнал «Беларускі гістарычны часопiс», 2003, №6
© Флегентов А.Г., перевод на русский язык, 2026