Прообразами гербов были символы и эмблемы, которые появились у разных народов задолго до возникновения христианства. В Греции и Риме, у древних персов, египтян, мидян и других народов встречаются символы, постоянно повторяющиеся на воинских знаках отличия, стягах, атрибутах власти. Например, у Цезаря на печати была размещена вооружённая Венера.
Символом Коринфа был избран пегас, у Афин — сова, у Пелопоннеса — черепаха. Широкое разнообразие знаков власти предоставляет для исследователей обширный сфрагистический и нумизматический материал уже со времён античности и средневековья.
Так, удельный князь новгород-северский Дмитрий Корибут Ольгердович (около 1371-1393) отчеканил монету с изображением якоревидной тамги. На сребрениках Владимира Святославича (980-1015) на реверсе изображён княжеский трезубец. Символ и эмблема довольно тесно связаны. Эта взаимосвязь особенно видна в гербовом или геральдическом знаке, изучением которого и занимается одна из самых старых отраслей исторической науки — геральдика, или гербоведение.
Гербоведение — это система знаний о гербах, правилах их составления и использования, а также специальная историческая дисциплина, которая изучает древние гербы (теоретическая геральдика) и создаёт новые (практическая геральдика). Слово «геральдика» происходит от позднелатинского heraldus и означает «глашатай» или герольд. Слово «герб» в немецком языке писалось как Erbe, в польском — herb, старочешском — erb и означало «наследство». Происхождение геральдики, всю её неповторимость и красоту невозможно понять, не проникнувшись атмосферой того времени и теми обстоятельствами, в которых она складывалась.
Геральдика начала формироваться около тысячи лет назад в Германии, Франции, Англии и других странах Западной Европы. Первые гербовые изображения появились на печатях. Одной из самых ранних, которую упоминают учёные, говоря о возникновении геральдики, является печать, датируемая 1000 годом. Она скрепила брачный договор, заключённый Санчо, инфантом Кастильским с Вильгельминой, дочерью Гастона II, виконта Беарнского. И с этого времени геральдика претерпела мало изменений, во всяком случае, сохранила свои основные законы и правила, которыми геральдисты руководствуются и по сегодняшний день.
Период наибольшего расцвета самых разных эмблем в цивилизованном обществе приходится на средние века, эпоху крестовых походов. Попытаемся представить себе 1095 год, когда папа римский Урбан II в г. Оверни (Франция) призвал христиан выступить в поход против неверных. И все верующие — епископы, дворяне, простолюдины и другие, которые присутствовали на Большой Клермонтской плошади, поклялись идти освобождать гроб Господний в Иерусалиме. Они облачились в одежду, украшенную изображением красного креста, отчего и стали называться крестоносцами. В первых рядах крестоносцев шли рыцари.
Именно такой экстраординарный феномен средневековья, как рыцарство, оказал огромное влияние на развитие геральдического искусства и использование гербов. Рыцари того времени отличались «семью благочестиями» — умением ездить верхом, фехтовать, охотиться, стрелять из лука, плавать, танцевать, играть в шашки или шахматы. Их обучали сложению стихов, пению серенад и галантному обхождению с дамами. Подготовка к получению рыцарского звания была длительной и начиналась с семи лет, когда мальчик выходил из-под опеки матери и поступал в замок для воспитания. По достижении двадцати одного года здорового и хорошо сложенного оруженосца торжественно посвящали в рыцари.
В это время по всей Европе едва ли не на каждом холме стоял замок. Но далеко не все благородные мужи ими владели. Дворяне-рыцари, не владевшие землями и не имевшие надежды на приобретение военной славы и добычи на родине, охотно поддавались мечтам прославить себя военными подвигами и приобрести независимые владения. Они шли в поход на восток на конях, закованные в стальные латы. Отличить их можно было порой только по знакам-гербам.
Для каждого феодала и его вассала создавались такие отличительные знаки или какие-либо эмблематические сочетания, которые являлись строго индивидуальными и принадлежали, как правило, только одному человеку или одной фамилии. Со временем они становились гербами, переходящими по наследству. Герб на щите занимал немаловажное, если не сказать весьма значительное место в рыцарских правилах и законах, являясь неотъемлемым атрибутом вооружения. С ним связывались представления о верности рыцарским идеалам, понятия о чести, добродетели, уважении к христианским святыням и к прекрасной даме. На гербах размешали различные знаки и предметы, отражающие подвиги и благородство, смелость и отвагу их владельцев. Герб служил отличительным знаком благородного воина, так как кольчуга и латы того времени совершенно скрывали коня и всадника.
Многочисленные войны, борьба феодалов за власть, а в перерывах между ними — рыцарские турниры, как основное место демонстрации рыцарской доблести, способствовали совершенствованию не только вооружения и ведения боя, но и геральдических эмблем, которые имели исключительно важное значение как для соратников, так и для противников. Следуя чётко прописанным ритуалам и правилам, перед началом проведения рыцарского турнира происходил своеобразный суд специально подготовленных людей — герольдов, которые представляли его участников, их генеалогию и подробнейшим образом рассматривали облачение рыцаря и его герб, трактуя цвет и фигуры в нём.
Первые герольды отчётливо помнили, кому принадлежит тот или иной герб, что означают фигуры, размешенные на нём. Со временем гербов становилось всё больше, а их сочетания заметно усложнялись. С течением времени возникла необходимость письменной фиксации появляющихся во всё большем количестве гербов и их владельцев. В каждой стране эти сведения оформлялись в виде богато иллюстрированных гербовников. Одним из древнейших рукописных произведений геральдического содержания во Франции явилось сочинение Якова Бретекса (1285), в котором описываются в стихах турниры и гербы участвующих в них рыцарей. В университете г. Хайдельберг (Германия) хранится «Свод законов Манессе», датируемый приблизительно 1300 годом, с более чем сотней миниатюр с изображением рыцарских гербов, трубадуров и текстами их песен.
На протяжении нескольких веков в Западной Европе из практики повседневной жизни рыцарства, чаще походно-военной, а порой празднично-помпезной, вырабатывались правила составления гербов, особенности их украшения, которые постепенно складывались в систему знаний об этих отличительных знаках, со временем ставшую наукой.
Славянские народы, находясь в центре Европы, не могли не перенять многие западноевропейские традиции. Постепенно гербы стали проникать в Польшу и далее на восток, на территорию Беларуси, составлявшую часть Великого княжества Литовского.
Геральдика, как одно из ярчайших проявлений европейской традиции, не только органично вошла в культуру славян, в том числе белорусского народа, но и получила распространение, а также дальнейшее практическое развитие.
Одним из значительных источников белорусской геральдики была польская, которая через влияние немецкой и чешской во многом восприняла общеевропейские правила и законы составления гербов. Более интенсивное развитие геральдики в Великом княжестве Литовском началось после заключения Городельской унии 1413 года. Согласно её положениям 47 наиболее знатных родов в государстве получили гербы, которыми до этого времени пользовались представители польской шляхты. Считалось, что шляхтич Великого княжества Литовского, который принял предложенный герб, побратался с владельцем этого герба. Однако и до этого важного исторического события на территории Беларуси уже существовали различные частновладельческие эмблемоподобные символы более древнего происхождения, имеющие различные названия общего характера, например, гмерк, клеймо, клейно, тавро, тамга и др. Они выполняли, в первую очередь, функцию знаков собственности.
Белорусская шляхетская геральдика формировалась в течении нескольких веков (до конца 17 в.) и приобретала характерные только для неё черты в результате постепенного синтеза геральдических традиций Востока и Запада, местных символических изображений, берущих своё начало в дохристианской Руси, а также княжеских знаков власти на печатях и знамёнах. По словам известного русского геральдиста А.Б. Лакиера, отличительной особенностью этих геральдических эмблем является их изумительная простота. На гербовых щитах шляхты, как правило, размещено по одной фигуре или одному элементу — оружие, доспехи, древние символы, геральдические цветы, растения или животные. Они так и называются — «Клямры», «Лелива», «Гоздава», «Лебедь», «Уж», «Лев» и т.п.
Воображение и складывавшиеся столетиями традиции в геральдике позволили создать причудливые фигуры фантастических животных. Так, сочетание верхней части орла и нижней льва породило новое существо — грифона. Им пользовались, например, графы Браницкие и некоторые представители могущественного магнатского рода Ходкевичей. Частновладельческий герб «Соколя», в котором совмещены передняя часть кабана и задняя медведя, был у шляхетского рода Антоневичей. В отличие от западноевропейской геральдики, где гербы были различны даже у двух родных братьев, в Беларуси один и тот же герб мог принадлежать многим, иногда более чем сотне шляхетских фамилий. Порой древний родовой знак сопровождала легенда, трактующая фигуры в гербовом поле. Так, Олендские, Дембинские, Заводовские, Мельгуновы и другие владели гербом «Равич». Вот его описание из гербовника: «В золотом поле идущий вправо медведь, на котором сидит девица впрямь, одетая в царскую корону и держащая руки распростёртыми наподобие креста. Над шлемом и короною два оленьих рога, между ними виден стоящий на задних лапах, выходящий до половины чёрный медведь; из передних лап его одна опушена, а другою он держит розу, которую нюхает». Старинная английская легенда гласит, что некогда, в стародавние времена, один король завещал перед смертью своему сыну замок и земли, а дочери — все ценности, которые можно забрать с собой, «движимое имущество», как сказали бы мы сегодня. И посоветовали приближённые своему новому королю убить сестру, чтобы не достались ей отцовские богатства. Слуги завели несчастную в лес и посадили в медвежью берлогу, но каково же было их изумление, когда они увидели девушку верхом на медведе, обвязанном вокруг шеи девичьим шарфом.
Зачастую герб сопровождал девиз, как правило, на латыни, раскрывающий жизненное кредо не только его владельца, но и нескольких поколений одной фамилии. Например, у фельдмаршала П.Х. Витгенштейна, героя войны 1812 года, на гербе был начертан девиз «Чести моей никому не отдам» на латыни и по-русски.
Когда представители двух «благородных» фамилий заключали брачный союз, то объединялись и их гербы. Порой, с течением времени, герб потомков знатных родов был разделён многократно, где каждая часть несла на себе отпечаток старины и родовитости предков. К примеру, герб княгини Барбары Радзивилл, урождённой Завиши (1690-1770), представлял собой два шита, поставленных рядом. В правом золотом — чёрный орёл с лазуревыми лапами. Его грудь украшает шит с тремя чёрными, украшенными золотом охотничьими рожками, соединёнными в центре поля мундштуками. Это герб её мужа, князя Николая Фаустина Радзивилла. В левом лазуревом — герб «Лебедь» князей Завишей.
Отличительные геральдические эмблемы закреплялись не только за представителями привилегированного сословия, но получили широкое распространение в цеховых организациях ремесленников, купеческих гильдиях, наконец, в городах.
Белорусская городская геральдика имеет многовековую богатую историю. С 15 века до присоединения территории Беларуси к Российской империи наши города получали магдебургское право от имени великих князей литовских и королей польских. Согласно праву на самоуправление горожане освобождались от феодальных повинностей, им гарантировались свобода занятий ремёслами, торговлей, земледелием, разрешалось выбирать свой орган власти — магистрат, суд, создавать ремесленные объединения — цехи. Непременным атрибутом самоуправления, свидетельством особого правового статуса населённого пункта, показателем его политической и экономической самостоятельности являлся городской герб. Наиболее ранняя, известная исследователям печать с изображением герба города Полоцка датируется 1499 годом.
Городской герб в это время и позднее, в течение ещё двух столетий, имел самое широкое применение: изображался на печати города, размещался на здании ратуши или магистрата. Городская печать прилагалась не только к магистратским документам, но и служила, как, например, в Минске, гарантом качества производимых и вывозимых товаров.
В белорусских и зарубежных архивах сохранились «жалованные» грамоты, подписанные от имени верховной власти, документы магистратов, которые являются ценнейшими источниками по истории территориальной геральдики Беларуси. Самые первые городские гербы на территории нашей страны относятся к 16 веку. Старейшими являются гербы Полоцка и Каменца (начало 16 в.). Гербы получили Брест, Гомель, Витебск, Гродно, Минск, Волковыск, Высокое, Городок, Дисна, Кобрин, Лида, Мозырь, Новогрудок, Несвиж, Пинск, Пружаны, Слоним, Сураж, Улла. В неспокойный, бурный 17 век символы независимости приобрели Друя, Орша (1620), Кричев, Логишин, Липнишки (1633), Мстиславль, Чаусы (1634), Ружаны (1637), Чериков (1641), Любча (1644), Малеч (1645), Копыль, Клецк, Слуцк (1652), Могилёв (1661), Жировичи и др.
Герб в это время чётко выполнял присущие ему две функции, одна из которых — репрезентативная. Городской символ визуально представлял через символический ряд исторические обстоятельства возникновения населённого пункта, географические особенности города, государство в целом. Так, в гербах городов, размешавшихся на границе Великого княжества Литовского, присутствует оружие: в Кричеве и Витебске — это мечи, в Бресте и Пинске — луки и стрелы. Городские стены Каменца, Любчи и Могилёва не раз становились непреодолимым препятствием для неприятеля и, может быть, поэтому в гербах этих мест мы видим различные оборонные сооружения — башни-донжоны, крепостные стены, ворота каменного замка. Гербы Друи, Дисны, Полоцка, Шклова непосредственно отражали хозяйственную деятельность горожан, их основные занятия, торговые связи. Одновременно городской герб выделял и подчёркивал положение своего владельца в феодальной иерархии, тем самым выполняя опознавательную функцию. В данном случае нередко в гербах размешалась частновладельческая геральдика. К примеру, гербы Слуцка и Несвижа, Клецка и Копыля представляют символы магнатского рода Радзивиллов, герб Слонима отмечен гербовым знаком «Лис» канцлера Великого княжества Литовского Льва Сапеги. В гербе Ошмян изображён герб Понятовских, из рода которых происходил последний король польский.
Следует выделить ещё один комплекс гербов, в которых нашло отражение, господствующее в это время, религиозное мировоззрение. Одним из распространённых геральдических сюжетов, и не только в белорусской геральдике, но и в европейской в целом, были христианские святые. Святой архангел Михаил изображён в гербах Сиротина (Беларусь) и Неменчине (Литва), св. Казимир — в гербах Пружан (Беларусь), Немунайтис (Литва) и Нетворице (Чехия). Лики и фигуры Девы Марии, архангела Гавриила, св. Антония, Иоанна, Стефана, Петра, Павла и других достаточно часто встречаются в геральдике Беларуси и стран Европы в 16-18 веках.
После трёх разделов Речи Посполитой, в результате которых территория Беларуси вошла в состав Российской империи, и далее в течение всего 19 века обретение официальных геральдических символов белорусскими губерниями и городами происходило по обшеимперским законам. Гербы учреждались указами российских монархов. Они создавались высокопрофессиональными специалистами Герольдмейстерской конторы, созданной Петром I ещё в 1722 году в Санкт-Петербурге при Правительствующем Сенате. Герольдия была образована как государственный орган, на который возлагалось установление дворянства и дарование гербов, «смотря по заслугам русским и иноземцам, которые, хотя бы происходили и не из дворян, дослужатся до положенных чинов», а также «составление» территориальных гербов. И как результат этой деятельности в последней четверти 18 века на территории Беларуси прослеживается уникальное явление: в течение небольшого отрезка времени белорусские города получали гербы от монархов двух государств, и по сути они были выполнены в разновременных и разностилевых традициях.
В 1792 году польский король Станислав Август Понятовский успел пожаловать гербы городам центральной и западной частей Великого княжества Литовского. Различными символическими приёмами в них было подчёркнуто стремление к свободе, независимости и суверенитету. Это выражено через религиозные символы в гербах Геранён и Браслава и изображения христианских святых — в Радошковичах, Шерешёво и Борисове. Посредством геральдики король позиционировал себя всё ещё как монарх самостоятельного государства: в привилее на гербе Перебродья, в нижней части, на оконечности имеется надпись «Sztandar Wolności у Jedności». В этом же году гербы получили литовские города Ретавас и Сударгас с одинаковым девизом «Za naród, króla у wolność». Идея зашиты Отечества в символической форме передана в гербах Угорья, Привалки, Липнишек.
Двенадцатью же годами ранее двумя указами Екатерины II от 16 августа и 21 сентября 1781 года восточная часть белорусских земель, отошедшая по первому разделу Речи Посполитой к Российской империи, также была «высочайше наделена» восемнадцатью гербами. Они «строились» на основе иной геральдической традиции, нежели польско-литовская государственная и территориальная геральдика. Их изография полностью отвечала обшей концепции развития «геральдического художества» России конца 18 века, а именно: в верхней доминирующей части герба размешался либо государственный герб Российской империи либо губернский, в нижней — собственно гербовое воплощение населённого пункта.
Эти гербы были учреждены в период проведения реформы местного управления (1775-1785). Развитие городского герботворчества осуществлялось под руководством и при личном участии князя М.М. Щербатова, который, по словам специалистов, был знатоком практической геральдики. Созданию новых гербов предшествовала работа по сбору сведений из городов, в том числе белорусских, о существующих гербах. Далеко не всегда на запрос Герольдмейстерской конторы о «ранее сочинённых» гербах ответ был положительным. Что касается белорусских земель, то из Могилёвской губернии сообщалось, что она гербов не имеет. Из бывших Полоцкого, Витебского, Двинского, Оршанского, Мстиславского и Рогачёвского воеводств в Герольдию были присланы рисунки с описаниями гербов, которые здесь были юридически закреплены Статутом Великого княжества Литовского в 1566 году. Это было изображение конного воина с поднятым мечом (саблей) и шитом, на котором помещён шестиконечный крест. Поэтому Герольдией была взята фигура вооружённого всадника как доминирующая для геральдики всего Полоцкого наместничества. Позже, 20 июля 1852 года, уже другой император — Николай I «высочайше утвердил» герб города Лепеля Витебской губернии с аналогичным сюжетом: в верхней части изображён герб Витебский, в нижней, червлёной — серебряный скачущий конь с таким же всадником, держащим в правой руке поднятый меч. Герб увенчан городской короной.
Российские геральдисты сохранили некоторые исторические гербы, полученные белорусскими городами от королей Речи Посполитой и великих князей литовских. Хотя, безусловно, произошли значительные замены, что порой встречается в международной геральдической практике. Так, к примеру, сохранены были гербовые сюжеты для Борисова, Волковыска, Минска, Мозыря, Несвижа и других, но были кардинально изменены гербы Мстиславля, Орши, Чаус. В гербе Бреста, как известно, с 16 века был изображён лук со стрелой. Но с 30-х годов 19 века в городе началось строительство крепости по проекту, утверждённому Николаем I. Для своего времени это было одно из самых мощных укреплений всей Российской империи. Западный стратегически значимый форпост империи нашёл своеобразное отражение и в новом гербе, созданном российскими геральдистами и утверждённом 6 апреля 1845 года. Верхняя его часть представляет изображение зубра — герб Гродненской губернии, а в нижней — место слияния рек Буг и Мухавец, на мысу — вокруг щитов, символизирующих защиту и оборону, возвышается государственный штандарт с двуглавым орлом. Вполне вероятно, что один из элементов этого гербового сюжета (две реки) был заимствован его создателями из одного наиболее раннего брестского герба, который использовался, в частности, на войтовской печати, полученной по привилею 1554 года.
Необходимо отметить, что в 18 веке искусство в России носило светский характер, приобретая черты европейского классицизма. «Век от Петра до Екатерины» был отмечен многочисленными победами русского оружия, и светская культура, по мнению искусствоведа Т.В. Ильиной, рождалась поистине «под грохот петровских салютов». Дух эпохи в полной мере отразился и в белорусской территориальной геральдике. Проявление этих тенденций ярко вырисовывается в гербах Чаусов, Быхова, Бобруйска и других, «высочайше утверждённых» императорами Российской империи. Некоторые историки называют этот период «позднегеральдическим».
Время диктовало свои законы. К 19 веку изменились политические, экономические, социальные и культурные условия развития городов, что нашло своё отражение в территориальной геральдике не только Беларуси, но и всей Российской империи. И если в 16-17 веках во многих белорусских городских гербах была запечатлена религиозная символика, фигуры почитаемых святых (Малеч, Минск, Шерешево, Ружаны, Чаусы), то в век интенсивного развития капитализма стали преобладать сюжеты, говорящие о победе русского оружия, промышленном развитии городов, характерных занятиях его жителей (Быхов, Вилейка, Сенно).
При проектировании новых гербов для городов, губерний, областей и наместничеств Российской империи, в том числе белорусских, Герольдия руководствовалась так называемыми «регулами», то есть принципами, на основе которых формировался геральдический символ. Их было несколько. Преобладающий исторический принцип в практике Герольдии предполагал изображение в гербе фигур, сооружений или построек, которые символизировали бы важное историческое событие, отражали историю развития города. Например, в гербе Орши 1781 года, заменившем герб 16 века, изображено «пять стрел, потому что сей город построен ещё древними скифами, которые таковыми орудиями похвально действовали». При использовании географического принципа изображались особенности ландшафта местности (горы, реки, моря, степи и т.д.), животные, обитающие на данной территории, а также характерные промыслы, связанные с добычей и переработкой природных богатств. В 1781 году у Белицы (ныне в границах Гомеля) появился герб с изображением рыси, у Постав — рыб, у Копыси — чёрного зайца. Видзы, Игумен (ныне Червень) и Климовичи пополнили белорусский геральдический бестиарий пчёлами. Наконец, третий принцип заключался в визуальном изображении названия города. Он воплощён российскими геральдистами в гербах Рогачёва (1781) — «в золотом поле чёрный бараний рог» и Волковыска (1845) — «в голубом поле волк, обращённый в правую сторону».
Что касается гербов с религиозными сюжетами, то они, безусловно, присутствовали в российской геральдике, но не превалировали в ней. Изображения святых, крестов, священных знаков и символов присутствуют лишь в тех случаях, где необходимо было подчеркнуть основной идеологический постулат Российской империи — «самодержавие, православие, народность».
В отличие от российских, многие белорусские города уже на протяжении нескольких веков имели старые «польские» гербы как символы вольности. Часть из них была заменена новыми. Но гербы, в которых присутствовало изображение христианских святых, равно почитаемых в католической и православной конфессиях, были оставлены. Они были «высочайше утверждены» заново, но с непременным включением в них элементов, подчёркивающих принадлежность к Российской империи. Так, в гербах Борисова (1796) и Новогрудка (1845) в верхней части был размещён герб Минска, дарованный королём Сигизмундом двумя веками ранее — в 1591 году. Но и сам минский губернский герб (1796), созданный по правилам Герольдии, имел характерные особенности — он располагался на груди двуглавого российского орла, увенчанного тремя императорскими коронами.
После 1917 года практика получения городами официальных гербов прекратилась. Декретом ВНИК СНК от 11 (24) ноября 1917 года в России были отменены все сословия и гражданские чины. Однако закона об отмене дворянской геральдики не последовало.
Новая официальная символика призвана была отражать идеалы строителей коммунизма. Гербы союзных республик композиционно были идентичны, все они непременно включали пятиконечную звезду, венок из злаковых культур и перекрещенные серп и молот, но имели фигуры, характеризующие экономическое развитие или природные особенности каждой республики: в Азербайджане — это нефтяная вышка, Армении — гора Арарат, Узбекистане — ветка с коробочкой хлопка, Латвии — берег Балтийского моря.
Начиная с 60-х годов 20 века в Советском Союзе была сделана попытка возродить институт городского герба. В сложившихся политических и идеологических условиях при создании городских символов правила и законы геральдического искусства в целом не принимались во внимание. Авторы и художники советской территориальной эмблематики призваны были создавать принципиально новые символы, отражать наиболее значимые аспекты современного развития населённого пункта. Она включала в себя изображения орудий труда, средств транспорта, представителей флоры и фауны, советских государственных наград, символики СССР и т.д.
Данные эмблемоподобные изображения утверждались только постановлениями городских исполнительных комитетов. Обшей регистрации городских символов в Белорусской ССР не велось. 7 августа 1968 года был утверждён герб Полоцка — первый городской герб на территории Беларуси, относящийся к советскому периоду. В нём прослеживается стремление объединить древний символ края — всадника с хоругвью, с новыми — стальной шестерней и нефтеперегонной ретортой. Более того, в гербе были запечатлены географические особенности города (слияние Западной Двины и Полоты передано изломанными голубыми линиями), а также его название (вверху) и дата первого упоминания в летописи (внизу).
Стремление сочетать дореволюционную геральдику с производственными механизмами, машинами и пренебрежение к классическим законам геральдики приводило к созданию городских эмблем, лишённых гармонии и первозданности. Наиболее часто встречающийся символ в городской символике второй половины 20 века — шестерня. Этот элемент промышленного оборудования призван был символизировать и индустриальное развитие вообще, и конкретные предприятия города, даже если таковые отсутствовали. Так, в гербе Волковыска (1979) волк опирается четырьмя лапами не только на цифры, означающие дату основания города, но и на шестерню, расположенную в нижней части поля. В гербе Пинска (1980) в верхней части расположен лук с натянутой тетивой и стрелой, направленной вверх, а в нижней — символы всех наиболее значимых предприятий и организаций города. Теплоход и вода символизируют судостроение и портовый город, бобина пряжи — лёгкую промышленность, дренажная труба — мелиорацию и, опять же, шестерня — промышленность, связанную с металлообработкой. Шестерни были изображены также в гербах Барановичей (1981) и Бобруйска (1988).
Характерным для символики этого периода была попытка соединения традиционных геральдических фигур с советской символикой и игнорирование наиболее значимых принципов построения гербов. В гербе Кобрина (1987) изображение аиста, как символа белорусского Полесья, дополняет серп и молот. В гербе Лунинца птица лунь в верхней части дополнена изображением рельсов, паровоза, колосьев и датой основания города.
Тем не менее, учитывая эпоху создания этих символов, можно говорить об определённой тенденции, которая формировалась в сознании людей на протяжении многих лет в послевоенные годы. Она проявлялась в тяге к познанию и возрождению своего прошлого, в интересе к истории своего народа, в поиске наиболее красноречивого самовыражения. Один из выразительных способов проявления его — создание городской символики. Стремление ярко и неповторимо выразить позитивные грани существования выражались в фигурах и знаках общего гуманистического характера. Размешенная на гербе Светлогорска фигура Прометея (1991) символизировала именно образ, который известен со времён древних греков — упорное сопротивление творческого мыслителя неблагоприятной судьбе, дарование огня и света людям для жизни и созидания. Герб Молодечно (1988), в котором изображён золотой лист папоротника, воплощает белорусское происхождение, национальное предназначение. Поиск цветка папоротника в белорусской мифологии означает веру и стремление человека к счастью, познанию окружающего мира, земных тайн. Считается, что человек, нашедший этот необычайный цветок, преодолев сложнейшие препятствия и противодействия, становится мудрым, просвещённым, знает прошлое, настоящее и будущее. Он источает любовь и добродетель.
Проявление эклектики в геральдике характерно для гербов всех регионов на территории Советского Союза. Попытка сочетать исторические символы-образы, имеющие наиболее нейтральный характер, и добавление к ним советской символики прослеживается повсеместно. В гербе Гродно (1988) оленя Губерта, которого лишили креста между рогов, венчает пятиконечная звезда. И для создателей советского герба Львова также было важно оставить исторический символ города, относящийся к 16 веку, — золотого льва. Но действительность диктовала присовокупить к нему непременно ещё и символ союза рабочих и крестьян — серп и молот. Этот же повсеместно тиражируемый знак дополняет и герб Ялты, основной элемент которого — две золотые ветви, лавровая и виноградная, хорошо были знакомы горожанам с 1844 года. Подмена исторических символов прослеживается и в работах создателей литовской геральдики советского периода. Максимально сохраняя древние символы, они, тем не менее, не могли сохранить их полностью. Так, например, герб Шауляя, относящийся к 1791 году, был, естественно, лишён геральдической великокняжеской короны, а «всевидящее око» в треугольнике заменено на круг (1968).
В настоящее время проявляется большой интерес к изучению символики этих десятилетий. В жизни большого государства советский период был важным и значимым, и символика соответствовала своему времени. Никакой другой она быть и не могла. Она имела свои характерные особенности, выполняя, в первую очередь, идеологические функции. Отрицать феномен советской символики и эмблематики значит игнорировать реально существовавшие социально-политические и культурно-идеологические явления недавнего прошлого.
Современная геральдика Беларуси / В. Адамушко, М. Елинская; Департамент по архивам и делопроизводству Министерства юстиции Республики Беларусь. — Минск : Беларус. Энцыкл. iмя П. Броўкi, 2012.