Прообразами гербов были символы и эмблемы, которые появились задолго до возникновения христианства. В Греции и Риме, точно так же, как у древних персов, египтян, мидян и других народов, встречаются символы, постоянно повторяющиеся на воинских знаках отличия, стягах, атрибутах власти. Так, символом Коринфа был избран пегас, у Афин таким знаком была сова, у Пелопоннеса — черепаха. Широкое разнообразие символов предоставляет для исследователей сфрагистический и нумизматический материал от античности и средневековья: например, у Цезаря на печати была изображена вооружённая Венера. Удельный князь Новгород-Северского Дмитрий Корибут Ольгердович (ок. 1371—1393) отчеканил монету с изображением якоревидной тамги. Символ и эмблема тесно связаны. Эта взаимосвязь особенно видна в гербовом или геральдическом знаке, изучением которого и занимается одна из самых старых отраслей исторической науки — геральдика.
Слово «геральдика» происходит от позднелатинского heroldus и означает «герольд». Гербоведение — это система знаний о гербах, правилах их составления и использования, а также специальная историческая дисциплина, которая изучает древние гербы — так называемая теоретическая геральдика — и создает новые — практическая геральдика. Происхождение геральдики, всю её неповторимость и красоту невозможно понять, не проникнувшись атмосферой того времени и теми обстоятельствами, в которых она складывалась.
Геральдика начала формироваться около тысячи лет назад в Германии, Франции, Англии и других странах Западной Европы и за это время претерпела мало изменений, во всяком случае, её основными законами и правилами руководствуются и по сегодняшний день.
Период наибольшего расцвета самых разных эмблем в цивилизованном обществе приходится на средние века, эпоху крестовых походов.
Именно такой экстраординарный средневековый феномен, как рыцарство, оказал огромное влияние на характер геральдического искусства и использование гербов.
Рыцари, не владевшие землями и не имевшие надежды на приобретение военной славы и добычи на родине, стремились прославить себя военными подвигами и приобрести независимые владения. Они шли в поход на восток, закованные в стальные латы. Отличить их можно было порой только по знакам-гербам.
Для каждого феодала и его вассалов создавались отличительные знаки или какие-либо эмблематические сочетания, которые являлись строго индивидуальными и принадлежали, как правило, только одному человеку или одной фамилии. Эти знаки становятся со временем гербами, переходящими по наследству.
Герб на щите занимал немаловажное, если не сказать весьма значительное место в рыцарских законах, являясь неотъемлемым атрибутом вооружения, с ним связывались понятия о чести, добродетели, уважении к христианским святыням и прекрасной даме. На гербах размещали различные знаки и изображения предметов, отражающие подвиги и благородство, смелость и отвагу их владельцев. Герб служил отличительным знаком благородного воина, так как кольчуга и латы в то время совершенно скрывали коня и всадника.
Так, многочисленные войны, борьба феодалов за власть, а также рыцарские турниры как основное место демонстрации рыцарской доблести способствовали совершенствованию не только вооружения и ведения боя, но и геральдических эмблем, имеющих исключительно важную задачу. Перед началом проведения рыцарского турнира происходил своеобразный суд с участием специально подготовленных людей — герольдов, которые подробнейшим образом разбирали облачение рыцаря и герб, трактуя цвет и фигуры в нём.
Первые герольды должны были помнить, кому принадлежит тот или иной герб, что означают фигуры, размещённые на нём. Со временем же гербов становилось всё больше, а их сочетания заметно усложнялись, поэтому возникла необходимость письменной фиксации появляющихся гербов и их владельцев. Существующих гербовладельцев с принадлежащими им эмблемами стали записывать в книги. Одной из первых таких книг является «Свод законов Манессе» (Codex Manesse — прим. А.Ф.), датируемый приблизительно 1300 годом, который хранится ныне в университете г. Хейдельберга. В нём, наряду с изображением рыцарей, трубадуров, текстов их песен, приводится не менее 140 миниатюр неповторимых гербов.
На протяжении нескольких веков в Западной Европе вырабатывались правила составления гербов, складывалась система знаний о них, со временем ставшая наукой.
Славянские народы, находясь в центре Европы, не могли не впитать в свою жизнь западноевропейские традиции. Постепенно гербы стали проникать в Польшу и далее на восток, на территорию Беларуси, входящую в Великое княжество Литовское.
Геральдика, как одно из ярчайших проявлений европейской традиции, не только органично вошла в духовную культуру славян, и в частности белорусского народа, но и получила распространение, а также дальнейшее практическое развитие.
Одним из значительных источников белорусской геральдики была польская геральдическая традиция, которая через влияние немецкой и чешской во многом восприняла общеевропейские правила и законы составления гербов. Более интенсивное развитие геральдики в Великом княжестве Литовском началось после заключения Городельской унии 1413 года. Согласно её положениям 47 наиболее знатных родов в государстве получили гербы, которыми до этого времени пользовались представители польской шляхты. Считалось, что шляхтич Великого княжества Литовского, который принял предложенный герб, побратался с владельцем этого герба.
По словам известного русского геральдиста А.Б. Лакиера, отличительной особенностью этих геральдических эмблем является их изумительная простота. На гербовых щитах, как правило, размещено по одной фигуре или одному символу — оружие, доспехи, древние символы, геральдические цветы и растения. Они так и называются — «Клямры», «Лелива», «Гоздава», «Лебедь», «Уж», «Лев» и другие. Могущественный магнатский род Сапегов пользовался гербом «Лис». И изображение этого животного размещалось в клейноде (фигура на шлеме). Фантазия геральдистов и художников создала множество фантастических фигур животных. Так, сочетание верхней части орла и нижней льва породило новое существо — грифона. Им пользовались, например, графы Браницкие. А герб «Соколя», в котором совмещены передняя часть кабана и задняя — медведя, был у шляхетского рода Антоневичей. В отличие от западноевропейской геральдики, где гербы были различны даже у двух родных братьев, на Беларуси один и тот же герб мог принадлежать многим, иногда около сотни, шляхетским фамилиям. Иногда частновладельческий знак сопровождала легенда, трактующая фигуры в гербовом поле. Так, Олендские, Дембинские, Заводовские, Мельгуновы и другие владели гербом «Равич». Вот его описание из гербовника: «В золотом поле идущий вправо медведь, на котором сидит девица впрямь, одетая в царскую корону и держащая руки распростёртыми наподобие креста. Над шлемом и короною два оленьих рога, между ними виден стоящий на задних лапах, выходящий до половины чёрный медведь; из передних лап его одна опущена, а другою он держит розу, которую нюхает». Старинная английская легенда гласит, что некогда, в стародавние времена, один король завещал перед смертью своему сыну замок и земли, а дочери — все ценности, которые можно забрать с собой, «движимое имущество», как сказали бы мы сегодня. И посоветовали приближённые своему новому королю убить сестру, чтобы не достались ей отцовские богатства. Слуги завели несчастную в лес и посадили в медвежью берлогу, но каково же было их изумление, когда они увидели девушку верхом на медведе, обвязанном вокруг шеи девичьим шарфом.
Когда представители двух благородных фамилий заключали брачный союз, то объединялись и их гербы. Порой с течением времени герб потомков знатных родов оказывался разделённым многократно, и каждая часть несла на себе отпечаток старины и родовитости предков. К примеру, герб княгини Барбары Радзивилл, урождённой Завиши (1690-1770) представляет собой два щита, поставленных рядом. В правом золотом — чёрный орёл с лазурными лапами. Его грудь украшает щит с тремя чёрными, украшенными золотом охотничьими рожками, соединёнными в центре поля мундштуками. Это герб мужа Барбары, князя Николая Фаустина Радзивилла. В левом лазурном — герб «Лебедь» князей Завишей.
Отличительные геральдические эмблемы не только закреплялись за представителями привилегированного сословия, они также получили широкое распространение в цеховых организациях ремесленников, купеческих гильдиях, наконец в городах.
Белорусская городская геральдика имеет многовековую богатую историю. До конца XVII века белорусские города от имени верховной власти получали магдебургское право и, как атрибут самоуправления, городской герб, который являлся признаком особого правового статуса населённого пункта, показателем его политической и экономической самостоятельности. В белорусских и зарубежных архивах сохранились соответствующие «жалованные» грамоты, документы магистрата — ценнейшие источники по истории территориальной геральдики Беларуси. Самые первые городские гербы на территории нашей страны относятся к XVI веку. Старейшими являются гербы Полоцка (1531) и Каменца (начало XVI в.). Гербы получили Брест, Гомель, Витебск, Гродно, Минск — ныне областные центры, а также Волковыск, Высокое, Городок, Дисна, Кобрин, Лида, Мозырь, Новогрудок, Несвиж, Пинск, Пружаны, Слоним, Сураж, Улла. В неспокойный, бурный XVII век символы независимости приобрели такие города, как Друя, Орша (1620), Кричев, Логишин, Липнишки (1633), Мстиславль, Чаусы (1634), Ружаны (1637), Чериков (1641), Любча (1644), Малеч (1645), Копыль, Клецк, Слуцк (1652), Могилёв (1661), Жировичи и другие.
После трёх разделов Речи Посполитой, когда территория Беларуси постепенно входила в состав Российской империи, и в течение всего XIX века городские гербы создавались высокопрофессиональными специалистами Герольдмейстерской конторы, созданной Петром I в 1722 году при Сенате, в Санкт-Петербурге. Основное внимание их было направлено именно на создание городских гербов. Необходимо отметить, что в XVIII веке искусство в России носило светский характер, приобретая черты европейского классицизма. «Век от Петра до Екатерины» был отмечен многочисленными победами русского оружия, и светская культура, по мнению искусствоведа Т.В. Ильиной, рождалась поистине «под грохот петровских салютов». Дух эпохи в полной мере отразился и в территориальной геральдике, в том числе белорусской. Проявление этих тенденций ярко вырисовывается в гербах городов Чаусы, Быхов, Бобруйск и других, «высочайше утверждённых» императорами Российской империи.
В истории белорусской городской геральдики существует интересный период, относящийся к последней четверти XVIII века. В 1792 году города Борисов, Браслав, Волпа, Городная, Михалово, Острино, Ошмяны, Перебродье, Привалка, Радунь, Радошковичи, Цирин, Шерешево, входившие ещё в состав Белорусско-Польско-Литовского государства, получили гербы от последнего короля Станислава Августа Понятовского. А чуть раньше, в 1781 году, гербы были пожалованы от императрицы Екатерины II Бабиновичам, Белице, Дриссе, Климовичам, Копыси, Рогачёву, Сенно и другим городам, т. е. тем населённым пунктам, которые уже отошли к Российской империи по первому разделу Речи Посполитой. Российские геральдисты в основном сохранили исторические гербы, полученные белорусскими городами от королей Речи Посполитой и великих князей литовских. Хотя, безусловно, произошли некоторые замены, что порой встречается в международной геральдической практике. Так, к примеру, сохранены были гербовые сюжеты у Борисова, Лепеля, Полоцка, Речицы, но претерпели изменения гербы Мстиславля, Орши, Чаус. Время диктовало свои законы. К XIX веку изменились политические, экономические, социальные и культурные условия развития городов, что нашло своё отражение в гербовых эмблемах белорусских, а также российских городов. И если в XVI—XVII веках во многих белорусских территориальных гербах запечатлена религиозная символика, фигуры почитаемых святых (Малеч, Минск, Шерешево, Ружаны, Чаусы и другие), то в век интенсивного развития капитализма преобладают сюжеты, говорящие о победе русского оружия, промышленном развитии городов, характерных занятиях его жителей (Быхов, Вилейка, Сенно).
После 1917 года практика получения городами официальных гербов прекратилась. Декретом ВЦИК СНК от 11 (24) ноября 1917 года в России были отменены все сословия и гражданские чины. Однако закона об отмене дворянской геральдики не последовало.
Официальная символика призвана была отражать «идеалы строителей коммунизма». Государственные гербы союзных республик имели в своей основе единый сюжет с незначительными характерными особенностями для каждой республики: в Армении — это гора Арарат, в Узбекистане — ветка с коробочкой хлопка, в Латвии — берег Балтийского моря.
Начиная с 60-х годов XX века в Советском Союзе, и в частности Беларуси, была сделана попытка возродить институт городского герба. В сложившихся политических и идеологических условиях при создании городских символов правила и законы геральдического искусства в целом не принимались во внимание. Авторы и художники советской территориальной эмблематики призваны были создать принципиально новый символ, включавший в себя изображения орудий труда, средств транспорта, представителей флоры и фауны, советских государственных наград, государственной символики СССР и т. д.
Данные городские символы юридически не утверждались и не регистрировались. Имеем ли мы право сейчас, когда изменились время и исторические условия, говорить о несостоятельности советской символики?
В жизни большого государства советский период был важным, и символика этого периода соответствовала времени. Она имела характерные особенности, выполняла свои идеологические функции. Отрицать феномен советской символики и эмблематики — значит игнорировать реально существующее социально-политическое и культурно-идеологическое явление недавнего прошлого.
Гербы и флаги Беларуси / В.И. Адамушко, М.М. Елинская. — Беларусь. 2006. С. 7-11