Каким был герб древнего Слуцка? Этот вопрос полемично поставили два известных белорусских историка — Анатолий Грицкевич и Анатолий Титов. Первый из них глубоко исследовал социально-политическую и экономическую историю частновладельческих городов Беларуси периода феодализма и Слуцка в частности. Он считает, что одновременно с Магдебургским правом, наделённым Слуцку во второй раз по Королевской привилегии от 27.08.1652 г. город получил герб — «Погоню» — на красном поле всадник со щитом и мечом. Исследователь отмечает также, что в документах 2-й половины XVII и ХVIII веков ставилась городская печать с гербовым знаком — изображением крылатого коня.
Специалист по геральдике А. Титов со своей стороны утверждает, что не «Погоня», а именно крылатый конь (Пегас) на голубом поле, накрытый красной попоной, на которой под княжеской короной расположена монограмма, и есть герб города Слуцкого. Исследователь на основании ряда исторических источников аргументировано уточняет, что «Погоня» была старинным гербом удельного Слуцкого княжества ещё со времён православных князей Олельковичей, владевших им с 1395 года до конца XVI века. Изображение «Погони» размещалось на «гродской» (замковой), а не на «меской» (городской) печати Слуцка. Однако насчёт происхождения необычной античной семантики герба он предлагает малообоснованную, на наш взгляд, гипотезу, связанную с местной «производственной символикой». А. Титов пишет, что в XVII-XVIII веках в Слуцке «численное превосходство представителей кожевенного и мехового ремесел, богатство их цехов привело к тому, что в общегородской жизни и в магистрате они доминировали. Род занятий состоятельного большинства населения, их мощная позиция в органах самоуправления и повлияли на выбор символа для всего города. Предмет работы в немного опоэтизированной форме и закрепился в качестве герба города Слуцкого».
Генезис античной символики городского герба Слуцка, по нашему мнению, следует из особенностей культурной жизни города в середине XVII века и его тогдашнего владельца князя Богуслава Радзивилла (1620-1669 гг.). Это был один из богатейших магнатов Великого Княжества Литовского. Его общее богатство оценивалось на уровне королевских — 590000 дукатов, большую часть которого составляли Слуцкое и Копыльское княжества (около 400000 дукатов). Эти владения перешли ему в наследство через отца Януша VI Радзивилла, первый раз женатого на последней представительнице угасшего рода Олельковичей — княжной Софьей Олельковной. Князь Богуслав принадлежал к биржевской линии Радзивиллов, представители которой прочно придерживались протестантского вероисповедания. С детства он воспитывался в Вильне под присмотром своего деда кальвиниста Христофора Радзивилла, начальное образование получил в кальвинистской школе в Кейданах. Воспитание и вероисповедание на всю дальнейшую жизнь обусловили оппозиционное становление Б. Радзивилла до прокатолических господствующих кругов Речи Посполитой. Вместе со своим двоюродным братом Янушем Радзивиллом, великим гетманом литовским, Богуслав Радзивилл присоединился к Кейданскому договору 1655 года — унии Великого Княжества Литовского со Швецией. Во главе литовских кальвинистов и магнатов прошведской ориентации братья выступили на стороне шведов во время польско-шведской войны 1655-1660 годов.
Политический и религиозный сепаратизм на века определил негативный исторический портрет Богуслава Радзивилла в польской историографии, где он везде характеризуется «деятельным (действенным), но не для своей Родины», которая отождествляется с Польшей. Однако Б. Радзивилл понимал под этим понятием скорее Великое княжество Литовское и по-своему оценивал его интересы. Поэтому, по нашему мнению, с учётом исторической ретроспективы личность этого знаменитого магната нужно рассматривать более многопланово.
Общественная и частная жизнь Богуслава Радзивилла представляется на фоне яркой мозаичной эпохи сарматизма — «золотого века» шляхетского сословия Речи Посполитой, братства равных. В юношеские годы князь много путешествовал по Пруссии, Голландии, Франции, дружил с лицами королевских династий, среди которых был и сын короля Речи Посполитой Владислава IV — королевич Ян Казимир, принцы Конде, Оранский и Нассау. Он вступил добровольцем в армию Генриха Оранского I отличился храбростью в битве с испанским войском за крепость Ганд.
Ещё за границей князь Богуслав соответственно своему высокому происхождению, богатству и храбрости получил чин хорунжего Великого Литовского, а в 26 лет, после возвращения на родину, — почётный титул конюшего Великого Княжества Литовского. Через два года он принимает участие в выборах в сейме нового короля Речи Посполитой Яна Казимира, во главе которого князь участвовал в подавлении казацких волнений и которого позже предал. И ещё много чего необычного было в драматической жизни Богуслава Радзивилла: он спас жизнь во время покушения шведскому королю Карлу Густаву; раненый в голову князь попал в татарский плен, из которого был дёшево выкуплен как малозначительный офицер, пока татары не узнали, кто он, и прочее.
Но в жизни Б. Радзивилла была ещё одна сторона, к сожалению, в значительной степени закрытая для истории блеском и искусственно созданной одиозностью его личности. Князь Богуслав был высокообразованный и талантливый человек с основательными научными знаниями и развитым эстетическим мировосприятием, человеком Нового времени, знакомым с ренессансной культурой Западной Европы и античностью.
Примечательно, что польские источники упорно умалчивают о его жизни и деятельности в Слуцке и том факте, что основная часть его богатства происходила от православных Олельковичей. Между тем, между 1648-1655 годами Слуцк был основной резиденцией Б. Радзивилла. Как некогда при Олельковичах Слуцк был центром православия, так при князе Богуславе город стал последней опорой реформации в Великом княжестве Литовском. Сам князь сочинял евангелистские гимны, ряд из которых опубликован в канционале, изданном в Гданьске в 1723 году к тому же ему был не чужд расширенный в то время эпистолярный жанр — сохранился значительный сборник его писем.
Как большинство крупных магнатов, Б. Радзивилл был меценатом и коллекционировал произведения изобразительного искусства. Почти во всех его имениях — в Слуцке, Любче, Кейданах, Биржах, Дубинке, Тыкоцине и Вильнюсе — находились собрания живописи голландских, немецких, французских мастеров. Под конец жизни князя все эти коллекции были свезены в последнюю его резиденцию в Крулевке (Кенигсберг), куда он был сослан королём Яном Казимиром. Согласно описям 1671 года, общая коллекция насчитывала более тысячи полотен, представлявших жанровые и аллегорические композиции, портреты, пейзажи и др., а также скульптуры. Интересно, что портрет жены Богуслава Радзивилла представлял её в виде Дианы, богини охоты — характерная для того времени античная аллегория. Кроме произведений искусства, князь собирал астрономические приборы, карты и другие раритеты.
Ещё в молодые годы Богуслав Радзивилл изучал фортификационные системы Амстердама и других мощных голландских крепостей. В середине XVII века по его инициативе по новейшим западноевропейским образцам были перестроены городские укрепления Слуцка. Вокруг старого и Нового города фортификатором Т. Спиновским были возведены мощные земляные укрепления с бастионами и равелинами, которые образовывали в плане почти правильный круг — форму, заимствованную из ренессансных трактатов об «идеальных» городах. Для самого магната был возведён новый замок, входивший в систему оборонительных сооружений нового города. Мощность фортификационной системы Слуцка принесла ему в XVII веке славу «бастиона Литвы».
Богуслав Радзивилл проявлял активный интерес не только к военной, но и к гражданской архитектуре. Он был неплохим художником и архитектором-любителем. В своё время мне пришлось выявить сборник рисунков и чертежей Богуслава Радзивилла и опубликовать часть из них. Коллекция хранилась в бывшем Несвижском архиве Радзивиллов и не была датирована. Датировать её стало возможным только благодаря уникальному для рода Радзивиллов имени князя. Но в то время нельзя было по-новому раскрыть его личность, потому что все Радзивиллы считались «польскими магнатами», а этот даже для поляков не был своим.
Графическое наследие Б. Радзивилла составляют рисунки с натуры, панорамы городов с особенностями застройки и городских укреплений, сделанные, вероятно, во время военных действий, а также эскизы и проектные чертежи отдельных сооружений, преимущественно деревянных. Интерес князя к народному зодчеству был явно настолько глубок, что в исторической ретроспективе его нельзя рассматривать только как развлечение дилетанта. Более того, это уникальное явление — наличие проектного чертежа в деревянном зодчестве Беларуси середины XVII века, чего не было, кстати, у других восточнославянских народов, — даёт возможность более высоко оценить уровень национального строительного и плотничьего ремесла.
Среди графических листов Б. Радзивилла (а их в сборнике 44) есть несколько проектных чертежей, касающихся именно Слуцка.
Особый интерес представляет проект деревянной ратуши для городского магистрата. В проекте представлен план и фасад трёхэтажного прямоугольного в плане здания, накрытого двускатной высокой крышей. К продольному фасаду ратуши прикреплена башня-восьмерик на четверике, завершённая складным куполом-банькой с фигурным очертанием. На башне и на вильчаке крыши показаны флажки-флюгеры, на которых, вероятно, располагался герб города, интересно, что среди изображений князя есть копия герба короля Сигизмунда Августа.
По нашему мнению, и герб города Слуцкого в виде крылатого коня — символа творчества — разработал сам Б. Радзивилл — поэт, художник, меценат, который воплотил и подчеркнул в нём свои творческие устремления. Удивительно, но в своих исследованиях А. Титов не делает попытки расшифровать монограмму на попоне, накинутой на Пегаса. Между тем, монограмма, расположенная под княжеской короной, довольно легко раскладывается на латинские буквы В и R — начальные буквы имени Богуслава Радзивилла. Ещё одним косвенным аргументом в пользу нашей гипотезы служит тот факт, что герб с изображением Пегаса, аналогичный Слуцкому, имел местечко Биржа в Литве, также владение Б. Радзивилла.
Татьяна Габрусь, кандидат архитектуры, старший научный сотрудник ИМЭФ АН Беларуси
Газета «Чырвоная змена», 2 апреля 1993, №27 (13611)
© Флегентов А.Г., перевод на русский язык, 2026