Новые археологические исследования в Полоцке дали чрезвычайно интересные находки, которые существенно дополняют наши прежние представления не только о материальной, но и художественной культуре старинных белорусских городов.
До второй половины 1980—х годов в Полоцке археологи изучали в основном исключительно памятники IX—XIII веков: первоначальное городище, древнее поселение, верхний замок, престол в Заполотье. В 1987-1988 годы впервые исследовались культурные наслоения торгово-ремесленного Великого Посада, где сохранились остатки материальной культуры города XIV-XVII веков. В самом центре Посада (современная пл. Свободы) в связи с предполагаемым строительством жилых домов был заложен раскоп общей площадью более 1100 м2. Раскопки позволили проследить хронологию и топографию этого района Полоцка с конца X века до сегодняшних дней.
Чрезвычайно интересным было то, что фактически впервые в городе подробно исследованы наслоения XIV-XVII веков. По своей суммарной мощности они соответствуют культурным слоям так называемого раннефеодального периода. К большому сожалению, на исследованной площади Великого Посада практически отсутствовала гражданская застройка XIV-XVII веков. Вместе с тем в раскоп попало несколько улиц, на настилах которых и в непосредственной близости от которых найдены художественные изделия, являющиеся объектом данной статьи.
Так, через середину всей южной части раскопа проходила улица шириной до 5 м. Она была ориентирована в направлении юг-север к перпендикулярной ей улице. Последняя находилась в северной части раскопа. Настил первой из упомянутых улиц состоял из брёвен-плах диаметром 0,1—0,15 м, которые укладывались на 3-4-метровые удлиненные лаги. Те в свою очередь крепились к земле при помощи вбитых на обе стороны небольших вертикальных деревянных колышков. Те же части поперечных лаг, которые снаружи выступали за пределы продольных, подпирались снизу деревянными столбиками диаметром 0,2-0,3 м. Улица имела всего один настил, что свидетельствует о непродолжительном её существовании. В нескольких местах она была повреждена современной линией водопровода.
Непосредственно рядом с настилом указанной улицы найдена каменная плитка с чрезвычайно высокохудожественными изображениями «Погони» и «Оленя». Но, прежде чем мы перейдём к рассмотрению существующего артефакта, необходимо выделить данные, которые могли бы нам более точно определить хронологию памятника. Деревянный уличный настил, а соответственно и всё то, что было найдено на нём или рядом, располагались на границе двух хорошо выделенных стратиграфических пластов. Верхний — чёрно-серого цвета с крапинами глины и порохни. Он повреждён различными перекопами, как современными, так и старинными. В нём найдено много вещей, характерных для конца XVI — начала XVII века, среди которых кафель, трёхшипные обувные подковки (преимущественно высокие), изделия из кожи. Ниже находился слой интенсивного чёрного цвета, насыщенный спёкшимися шлаками. Он нёс на себе отпечатки сильного пожара.
Исследованная улица находилась на границе двух стратиграфических горизонтов. Именно на её настиле, рядом с проложенным в наши времена водопроводом, была найдена каменная плитка. В одном слое с ней также оказались металлический инструмент — варган, несколько лошадиных подков, табачная люлька. Практически на одном уровне с улицей исследованы остатки хозяйственной постройки, стоявшей рядом. Она сохранилась на 4 венце. Возле северо-западного угла постройки во время раскопок обнаружены небольшие расписанные чашечки, кафель с растительным орнаментом.
В плане датирования самого уличного настила интересно такое обстоятельство. Непосредственно под деревянными плахами в одном из квадратов найден ключ цилиндрического замка, близкий по форме к новгородскому типу «Е». Подобные ключи бытовали со второй половины XIV века, но наиболее характерные для XV века1. Рядом с настилом, на одном с ним уровне, попалась в руки археологов фигурка шахматного ферзя. Высота фигурки 7,2 см. Выточенная на токарном станке, она имеет сложную форму, отделана циркульным орнаментом и инкрустацией из металла жёлтого цвета. Ферзь, похожий на Полоцкую фигурку, известен по раскопкам в Пскове, где датируется XVI-XVII веками2.
Но, безусловно, одной из самых интересных и загадочных находок является каменная плитка с геральдическими изображениями. Плитка имеет неправильную форму четырёхугольника (размеры 49,5х48,5х43х51 мм) и сделана из камня-песчаника толщиной 20 мм. На плоских поверхностях правой и оборотной сторон имеются изображения вооружённого всадника с занесённым мечом («Погоня») и бегущего оленя.
Сразу обращают на себя внимание две особенности: во-первых, изображения расположены на противоположных сторонах камня; во-вторых, на камне вырезаны негативные отражения. Последнее может объясняться только тем, что данная плитка — штамп или матрица для изготовления позитивных изображений. При пристальном рассмотрении нетрудно заметить, что разметка кругов делалась при помощи циркуля, от которого в центре каждого изображения остались точки. Также нужно отметить, что работу (резьбу) выполнял опытный мастер с отличным художественным вкусом. Ему удивительным образом удалось соединить изображения с размеченным полем. Художник-ремесленник обладал в значительной степени чувством меры: при резьбе изображения оленя он умело заполняет виньеткой пустоту, возникшую внизу. Но наиболее удачно он передал объём фигур. Сделанные нами пробные отпечатки на воске показали, что все детали изображений смотрятся рельефно, выразительно, не сливаются и не перекрываются друг с другом. За счёт сочетания глубины резьбы мастеру удалось создать матрицу, которая при оттиске давала чёткий рельеф. Безусловно, что эта каменная плитка и изображения на ней являются прекрасным памятником старинной белорусской художественной мелкой пластики.
Но вместе с тем возникают некоторые вопросы, на которые по возможности нужно ответить. Один из них — как определяется принадлежность данных изображений, второй — какова функциональная принадлежность самой плитки?
Изображение вооружённого всадника вырезано на одной из сторон камня в точечном ободке диаметром 37,7 мм. Эта эмблема широко известна в Средневековой Европе. В Великом Княжестве Литовском это был государственный герб, который имел название «Погоня». Летописные источники позволяют выяснить не только время её возникновения, но и смысловую нагрузку, которую это изображение несло. В 1278 году «Витень нача княжити над Литвою измысли себе герб и всему князеству Литовскому печать: рыцерь оружейный на кону с мечом, еже наричут погоня»3. В Хронике Быховца также отмечается, что «Наримонт, коли сел на Великом князьстве Литовском, герб свой Китаврос заставил братии своеи, а себе уделал герб — человека на кони с мечом, а то знаменуючи через тот герб барина дорослого, кто бы мог боронити мечом отчины свое»4. К этому нужно добавить, что одним из оснований, по которому Витень мог выбрать себе этот герб, являлось то, что всадник с огненным мечом на коне — языческий бог Ярило — был повсеместно известен в славянском мире. В дальнейшем он трансформировался в белорусскую «Погоню» и российского Георгия Победоносца.
Но так или иначе по приведённым выше документальным сведениям прослеживается изменение функций этой эмблемы (герба) как личной — родовой — земельной — государственной.
По данным К. Несецкого и В. Каяловича, «Погоней» пользовались потомки великого князя Гедимина (1316-1341) — князья Чарторыйские, Копыльские, Корецкие, Кариатовичи, Каширские, Ковельские, Сангушки, Слуцкие5. По сведениям Б. Упрецкого и А. Гваньини, изображение «рыцаря вооруженного на коне» было на хоругвях городов: Минска, Новогрудка, Мстислава, Витебска, Смоленска, Вильнюса, Трок, Дрогичина; Брестского, Мстиславского, Минского, Виленского и Новогрудского воеводств; Полоцкого и Речицкого уездов. В Киевском воеводстве кроме печати с «Погоней» пользовались печатями с изображениями медведя и архангела Михаила, а на Подляшье вместе с «Погоней» — орлом6.
Использование «Погони» в качестве государственного герба на печатях регламентировалось статутами Великого Княжества 1529, 1566, 1588 годов.
Среди многочисленных отпечатков «Погони» и её изображений изображение «Погони» на каменной плитке из Полоцка близко описанному З. Боярышником: «Погоня — герб Великого Княжества Литовского, изображающий в красном поле под княжеской шапкой или митрой вооруженного всадника в шлеме. В правой руке у него меч, которым он посягает, а в левой — щит с обнаруженным на нем золотым двойным крестом. Под всадником прыгающий белый конь накрыт красным, почти до самых копыт, чапраком с трехчастной золотой махрой»7.
Наиболее распространенное изображение «Погони» в границах Великого княжества было на печатях и монетах. Они позволяют проследить различные изменения в изображении этого герба, что в сопоставлении даёт возможность определить дату изготовления Полоцкой находки.
Наиболее близкие по стилю изображения «Погони» находятся на монетах и печатях XVI-XVII веков8. Подобная походка лошади уже есть на монетах Сигизмунда I Старого (1506-1544). На некоторых из них встречается крючкообразный, изогнутый вниз хвост. Меч, как на Полоцкой плитке, начинает занимать такое же положение на монетах конца XV — первой половины XVI века. На некоторых монетах второй четверти XVI века имеется изображение такого же щита. Последний в этом виде прослеживается вплоть до монет Яна Казимира (1649-1668) включительно. При Жигимомте Августе (1545-1572) на печатях появляется трёхчастная махра попоны. Но на монетах она видна и при Сигизмунде III (1587-1632) в пределах 1611-1614 годов. При нём же на литовских деньгах 1614-1627 годов имеется шишкообразный шлем, который в таком виде на печатях был известен и раньше. Вместе с тем самая близкая аналогия изображению «Погони» из Полоцка есть на литовской монете 1611 года.
Таким образом, анализ изображения «Погоня» позволяет датировать изготовление каменной плитки из Полоцка временами правления Сигизмунда III, возможно, первыми десятилетиями XVII века. Последнее не перечит археологической стратиграфии находки.
На обратной стороне каменной плитки в линейном абалке (диаметр 39 мм) вырезано также негативное изображение «Олень», под которым расположена декоративная виньетка. Часть изображения и виньетка отбита ещё в стародавние времена. В изданиях по геральдике гербы с оленем называются «Брохвич» и «Ополе». «Брохвич» — в белом поле красный олень, обращённый в левую сторону. У оленя золотая корона на шее, нашлемник из павлиньего пера. Истоки герба в Германии. Известны варианты, когда олень обращён в правую сторону и без короны на шее. Бывает отражение только половины оленя, выходящего в золотом поле из полумесяца, обращённого рогами к нижнему левому углу. Луна золотая, под ней Золотая Звезда. На павлиньем нашлемнике видна золотая луна рогами вниз, под ним такая же самая звезда. Такой герб — олень с короной на шее — имел род Собки, а без короны — роды Викторов, Вояковских, Концских, Паломских, Грабанов, Шалевских, Доброчецких, Брюшковских, Полецких9. Герб «Ополе» — в красном поле чёрный олень с серебряной повязкой. Над шлемом в дворянской короне — золотые рога. Родом из Силезии. Об этом свидетельствуют силезские печати: 1282 года Михаила из Сосницы, каштеляна Вроцлавского, и 1321 года Стефана из Пархова — землевладельца княжества Опольского. Отсюда и название герба — «Ополе». В судебных записях он появляется с 1414 года пользовались этим гербом Фалентские, Гладыши, Ильмановские, Поблоцкие, Рутковские, Щеглевичи-Щуцкие и Враньские (Враницкие)10.
Изображение «Олень» можно найти на печатях XIII-XIV веков некоторых польских городов: Добра Място, Елени Гуры, Каменьчык, Милаков11. В Беларуси — в гербе Гродно. Это было изображение в голубом поле оленя с золотым крестом между рогами — так называемый олень Святого Губерта — покровителя охотников. Между прочим, по некоторым печатям города олень не имеет креста12. В России оленя можно найти на земельных печатях Нижнего Новгорода и Ростова. На государственной печати Ивана IV Грозного олень помещён также как эмблема Кандинского13. У Люблинского воеводства также был похожий герб: в красном поле щита бегущий белый рогатый олень с королевской короной на шее14. Но вместе с тем у Я. Яблоновского в описании составных частей печати Великого Княжества имеется интересное уточнение: «Олень княжества Витебского, которому вместе с воеводством Люблинским, также использующим оленя в качестве герба, на Сейме 1569 года в числе воеводств положен»15.
Таким образом, исходя из вышесказанного, наиболее вероятно, на наш взгляд, изображение «Олень» на Полоцкой находке можно признать гербом Витебского воеводства. Само воеводство было образовано в 1506 году и просуществовало до первого раздела Речи Посполитой в 1772 году. В 1597 году Витебск получил Магдебургское право. Остаётся, правда, вопрос: почему только в одном источнике упоминается герб такого большого и богатого воеводства, почему он отсутствует на известных исследователям печатях и документах? Возможны различные объяснения. Одно из них — некая связь между использованием этого герба и событиями 12 ноября 1623 года, когда в Витебске произошло убийство униатского архиепископа Иосафата Кунцевича. Известно, что после этого город на некоторое время лишили Магдебургского права. Вероятно, некоторые ограничения распространились и на всё воеводство. В частности, запрет пользоваться воеводской печатью. Если найденная каменная плитка — двусторонняя печать, то её семантика вполне понятна: «Погоня» — обобщающий государственный герб Великого Княжества, «Олень» — уточняя герб воеводства Витебского. Если это так, то соответственно определенной хронологии эта печать могла принадлежать непосредственно Симону Самуэлю Сангушко (умер в 1638 г.), который в те времена был воеводой Витебским и имел право пользоваться гербом «Погоня»16.
Вместе с тем необходимо отметить, что принадлежность Полоцкой каменной плитки с геральдическими изображениями к печатям — самый вероятный, но только один из возможных вариантов её использования. Она могла быть матрицей для печати (не исключено, что фальшивой), штампом для клеймения товаров (воска, кафеля, кирпичей), штампом для оттиска медальонов на коже, Литейной формой. Последнее, правда, сразу отпадает, так как в таком случае она не имеет литников.
Рассматривая полоцкую плитку в качестве печати, отметим, что её размеры немного меньше малой печати Великого князя и полностью соответствуют воеводской печати. Но последние вырезались обычно на серебре, меди, бронзе, железе и даже олове. На камне делались только сигнеты. Они вставлялись в перстни или в подходящую по размерам рукоять, навершия рукояти меча или сабли. Если же это была, кроме всего, фальшивая печать, то надо прыгнуть и то, что подделка государственных печатей по Статуту Великого Княжества каралась сожжением на костре. Вдобавок в там же Уставе оговаривалось, что на печати, которая давалась каждому уезду с гербом Великого Княжества — «Погоней», должна быть надпись: «Возле герба наименования того уезда». Отсутствие подобной надписи не позволяет однозначно отнести полоцкую находку к печатям.
Возможно, объяснить назначение этой плитки в некоторой степени поможет статья 36 из 3-й главы Устава 1588 года «О мерах». В ней отмечается, что во всех городах и местечках Великого княжества, в домах гостиных, по дорогам зерно продавалось бы мерою равной, одинаковой. С этой целью «вряд» городской, воеводств, староств и замков должен иметь начертание: «… а клейно на тех мерах врядовое положити мають, как бы бочка была — в чотыри корцы… Которая же мера должна быть по местам и торгам, стодолам и корчмам князских, паньских и земяньских». В связи с этим интересно, что в деревянной постройке, которая находилась рядом с местом находки плитки и которую мы вспомнили выше, в углу стояла дежа. Несмотря на то что клёпки дежи сохранились не на полную высоту, тем не менее возможно сделать приблизительную реконструкцию её объёма. Он был равным около 200 литров, или приблизительно 2 карцы (карец — 1/4 Виленской дежи, или 102 л). Учитывая то, что гражданской застройки, жилья рядом с этим зданием не было, можно допустить, что именно здесь находилась городская «важница». Она впервые упоминается в «Привилегии» Полоцка на Магдебургское право 1498 году, а затем в делах Полоцкого городского суда в 1538 году17. Возможно, что некоторые транзитные товары, которые приходили на полоцкую «важницу», были рассчитаны на продажу в Витебском воеводстве. Соответственно этому их и клеймили.
Так или иначе Полоцкая находка является выдающимся памятником истории и искусства Беларуси времён феодализма. Она свидетельствует о высоком уровне развития художественной культуры, отличительных традициях мелкой пластики предыдущих веков.
1. Колчин Б.А. Хронология новгородских древностей // Новгородский сборник. М., 1982. С. 160—162.
2. Овсянников О.В., Царькова Л.А. Охранные работы на территории Застенья и Окольного города в 1973 и 1974 гг. // Археологическое изучение Пскова. М., 1983. С 131, 135.
3. ПСРЛ. Т. 2: Дадатак да Іпацьеўскага летапісу. С. 246.
4. Там жа. Т. 35. С. 199.
5. Niesiecki К. Herbarz Polaki. Lipsk, 1839. Т. 1; Kojałowicz W. W. Herbarz rycerstwa W. X. Litewskie do tak zwany compendium. Kraków, 1897. S. 9—15.
6. Статут Вялікага княства Літоўскага 1588 г. Мн., 1989. С. 475.
7. Gloger Z. Encyklopedia Staropolska. Warszawa, 1978. T. 4. S. 53.
8. Gumowski M. Mennica Wileńska w XVI i XVII wieku. Warszawa, 1921; Zebrawski T. O pieczęciach dawnej Polski i Litwy. Kraków, 1865.
9. Paprocki B. Herby zycerstwa polskiego. Kraków, 1838. S. 721—722; Лакиер А.Б. Русская геральдика. M., 1990. С. 261; Jabłonowski J.A. Heraldika to iest osada kleynolow rycerskich у wiadomość Znśkow Herbownych dotąd w Polsce ni’e obiaśniona. Lwów, 1752. S. 50.
10. Wielka Encyklopedya Powszechna ilustrowana. Warszawa, 1903. T. 31—32. S. 830.
11. Gumowski M. Najstarsze pieczecie miast polskich XIII i XIV wieku. Toruń, 1960, N. 77, 160—161, 176, 278.
12. Цітоў А. Гарадская геральдыка Беларусi. Мн., 1989, С. 25, 96.
13. Соболева Н.А. Российская городская и областная геральдика XVIII—XIX вв. М., 1981. С. 16—19, 196—203.
14. Paprocki В. Herby rycerzlwa polskiego. S. 909; Wieladek W. W. Heraldyka cryli opisanie herbów, w jakim który jest kształcie oraz, familie rodowitćy Szlachty Polskiey, i W. X. Litewskiego, z ich herbami. Warszawa, 1792. T. 1, cz. 1. S. 122—125.
15. Jabłonowski J. A Heraidica … S. 40.
16. Kojałowicz W. W. Herbarz … S. 13.
17. Полоцкие грамоты. M., 1978. T. 2. С. 155; Беларускі архіў. Мн., 1928. Т. 2. С. 286.
В.М. Милютин, С.В. Тарасов
Помнiкi мастацкай культуры Беларусi эпохi адраджэння. Глава 5. Археология. / 1994.
© Флегентов А.Г., перевод на русский язык, 2026