Рассадин Сергей Евгеньевич.
Истоки государственной символики Беларуси.
Мн.: Беларусь, 2014. 112 с.
Как следует из аннотации к рецензируемой книге, белорусский историк и археолог, «специалист по вопросам геральдики» Сергей Рассадин посвятил свою работу выяснению исторических корней главных белорусских государственных символов — герба и флага. Однако, во вступлении сам автор сформулировал свою задачу иначе: «не «создавать мифы», а, наоборот, по возможности разрушить уже сфабрикованные и «поднять вопрос происхождения государственных герба и флага Беларуси до уровня бесспорной исторической достоверности» (с.5).
Тем самым, уже с самого начала С. Рассадин задал своей книге острый публицистический характер, посвятив её не столько проблемам геральдики и вексилологии (в книге – «векиллологии»), сколько борьбе, как пишет автор, с проявлениями нацизма (да!), а также с его духовным собратом – национализмом (с. 5). По правде, после такого заявления книга вряд ли заслуживает какой-то рецензии, но формат «научное издание» заставил нас дочитать текст С. Рассадина до конца.
Отметим, что предчувствия нас не обманули. Целью борьбы определена вся структура книги. Она состоит из вступления (вместо введения), имеющего название-призыв «Поднять вопрос до уровня достоверности» (да!), трех глав по три параграфа в первых двух и четыре – в третьей, заключения. Названия глав и параграфов не формулируют в себе никаких научных проблем, а носят или чисто литературный (например, Глава 1, § 1: «От века мамонтова начинаясь…»), или публицистический характер (Глава 2, § 2: «Чья кровь там легла полосой?», § 2: «БНР: «Погоня», сбившаяся с дороги» и т.д.).
Что касается содержания разделов и параграфов книги, то в них прослеживается полное игнорирование историком С. Рассадиным всех методов и принципов исторического исследования. Используя произвольные аналогии автор находит истоки современной государственной символики Беларуси уже в верхнем палеолите, или, как утверждает археолог, в «Мамонтовой» эпохе:
«…как оказалось, также с мамонтом связано начало как белорусской национальной, так и белорусской государственной символики», «Итак, древнейший элемент символики Беларуси (ромбовый орнамент – А. Ш.) восходит, безусловно, ещё к верхнепалеолитической, или мамонтовой, эпохе» (с.6, 9).
Отбросив все исследования по белорусской орнаментике отечественных учёных1 (в авторских ссылках их нет), С. Рассадин на основании отобранных им артефактов из разных эпох, культур и цивилизаций с ходу «расшифровывает» «белорусский флаговый орнамент» как союз Солнца и Земли (с. 15, 18). В § 3 главы 1 «Цвета вечной жизни и праведной чистоты» хорошо видно механизм «аргументации» С. Рассадина. Неизвестно по какой причине оправдывая сочетание красного и зеленого цветов на современном государственном флаге Республики Беларусь, автор находит «аналогии» то в гербе Радошковичей (1792 г.), то в флаге Португалии. По-видимому, в выборе нужной версии каждый из читателей должен определиться сам. Одновременно С. Рассадин оспаривает, по его собственным словам, «бессмысленную» «мадагаскарскую» версию, о которой он узнал …из какого-то репортажа от 02.11.2208 г. (Да!) (с. 23). Зачем он это делает — можно только догадываться. «Полагаем» все эти примеры «аргументации» нужны были потому, что автор стремился каким-то образом найти «древность» там, где её нет. Однако всем хорошо известно, что орнаментированный красно-зелёный флаг БССР появился в 1951 году2, а современный государственный флаг Республики Беларусь в своих цветовых характеристиках существует только с 1995 года3 вот и вся история.
В другом месте — в деле доказательства преемственности флагов БССР и Республики Беларусь после референдума 14 мая 1995 года – автор зря ссылается на еще одну «аналогию» — пример флагов бывших югославских республик Хорватии и Словении. Известно, что в основу их государственных флагов положены в различных сочетаниях как раз национальные цвета: белый, синий и красный. Именно этим и объясняется преемственность флагов у них после развала СФРЮ. Поэтому говорить о неком «европейском опыте сохранения преемственности» (с. 24) в нашем случае не приходится. Национальными цветами белорусов являются белый и красный, о чем свидетельствует не раз упомянутый здесь народный орнамент, но он как раз после референдума изменился – на флаге БССР был белый на красном, а на современном флаге Республики Беларусь – красный на белом. Если автором первого варианта являлась белорусская крестьянка-ткачиха Матрона Маркевич4, то второго – Леонид Синицын5, который произвольно поменял цвета, как говорят, на «злую сторону». А вот неизменные красный и зеленый цвета флага БССР несли в советскую эпоху совсем другую смысловую нагрузку, о которой автор скромно написал:
«…очевидно некорректным было бы считать его исключительно цветом революционным» (с.18–19).
А почему собственно? В нашей стране День Великой Октябрьской революции является государственным праздником, а потому писать о красном цвете флага БССР, как о цвете «вечной жизни» Иисуса Христа, а не революции6 — это, как правильно отметил сам автор во вступлении, «подгонка происхождения символики под собственные политические взгляды» (с.4). В свою очередь, о зеленом цвете белорусских лесов и болот на флаге БССР7 вряд ли в советское время думали как о символе «праведной жизни» (с. 20). Но даже если согласиться с такой странной авторской интерпретацией, то встают вопросы: если на флаге БССР красный был цветом революции, то каким образом на флаге Республики Беларусь он изменил свое значение? Где же здесь преемственность? Но автор, не обращает внимания на такие «мелочи», уверенно пишет:
«…Государственный флаг Белорусской ССР был воспроизведён, в своей основе, Республикой Беларусь, полноправной её правопреемницей, в том числе и на международной арене» (с.24).
Сомнительным является и предположение С. Рассадина о неком влиянии флага Республики Беларусь на флаги Казахстана и Туркменистана. Вряд ли казахов и туркменов может убедить авторский приём:
«…если только взглянуть…, то можно по крайней мере предположить…» (с.25).
Претензии на научность имеет глава 2 «Символ средневековый», но и здесь читателя ждёт разочарование, так как снова наблюдается доминирование публицистики. В § 1 «Ярилин curieux» автор признаётся в своём уважении к гербу «Погоня» (с. 26), но, по-видимому, только для того, чтобы дальше разгромить «Ярилову» версию его происхождения, которую он отыскал в тексте светлой памяти В. Ластовского. При этом С. Рассадин прекрасно понимает её «чисто литературно-художественный характер» (с.28), но упорно ищет «аргументы», чтобы её оспорить. Получилось действительно «потешно и смешно» (с.32), но какое это имеет отношение к исторической науке?
§ 2 главы 2 «Всадник с княжеской печати» почему-то опять начинается с нападок на покойного В. Ластовского, который, по словам С. Рассадина «обогатил» литовскую и белорусскую геральдику введением в научный оборот так называемой «печати Миндовга» (с. 33). «Однако» специалисту от геральдики надо было бы знать, что во-первых, в научное обращение упомянутую «печать Миндовга» ввёл не В. Ластовский, а литовский историк и национальный деятель (по терминологии С. Рассадина очевидный «националист») Ионас Басанавичюс8. Во-вторых, ещё в 1930 году польским исследователем Марьяном Резиновским была доказана её фальшивость9, что, впрочем, хорошо известно и самому автору из книги А. Титова (с. 34). Так зачем было огород городить?
Далее текст параграфа лишь усиливает впечатление о том, что автор не владеет историографией по теме. Поэтому допускает грубейшие ошибки. Перечислим лишь некоторые, известные всем, факты:
1) Юрий Львович, король Руси не пользовался, как думает С. Рассадин, гербом «Погоня», а львом, который поднимался на скалу. Поэтому Галицкое влияние на формирование «Погони» выглядит весьма проблематично (с. 37);
2) Наримонт Глеб Гедиминович княжил в Полоцке, вопреки убеждению С. Рассадина (С. 37-38), по крайней мере, в 1338 г.;
3) из выстроенной С. Рассадиным «Новгородской версии» происхождения «Погони» (с. 39, 41) явно выпадает «конная печать» великого князя Полоцкого Лугвеня Семёна Ольгердовича 1379 г.;
4) мнение известного литовского геральдиста Э. Римши о «нерусском» происхождении двойного Креста Ягайло (с. 51) не раскрывает и не объясняет генезис этой «династической эмблемы», а потому остаётся лишь мнением, которое возводится С. Рассадиным в ранг беспрекословного факта (с. 55). Ещё можно понять литовца Э. Римшу, который боится всего «русского», как чёрт ладана, но почему автор так любит литовских «националистов» и не любит белорусских? При этом сам он предлагает несколько других, в том числе и весьма оригинальных, версий генезиса двойного Креста в гербе Ягайло (С. 54-55);
5) название герба «Погоня» С. Рассадин выводит из польского языка, ссылаясь вновь на мнение Э. Римши, что её в 1551 году ввёл польский хронист Мартин Бельский (с. 55). Насколько можно понять, Э. Римша для С. Рассадина – непререкаемый авторитет. Не имеем ничего против этого. Но, если бы он позаботился проверить литовского исследователя, то увидел бы, что М. Бельский не знал название герба ВКЛ10. Так что название «Погоня» — самое что ни на есть белорусское. По меньшей мере в такой форме она фиксируется в документах с 1562 года (а значит появилось раньше), а вот литовское название «Витис» — действительно калька с польского языка и закрепилось в литовской историографии только в ХІХ-ХХ веках.
В целом на основании небрежно отобранных фактов и мнений, как правило иностранных специалистов (свои – или отсутствуют, или напрочь «националисты»), автор стремился не столько исследовать истоки «Погони» и её связь с белорусскими землями ВКЛ, сколько доказать мысль о том, что она была и есть чужда белорусскому народу (с. 55). Именно этому служит надуманная полемика автора с…Владимиром Короткевичем, Михаилом Ткачёвым, Михаилом Белемуком. Первый, как известно, был писателем, второй написал о белорусской национальной символике на волне возрождения 90-х годов ХХ века чисто публицистическая статья, а выводы последнего не такие уж и фантастические, как считает С. Рассадин. По крайней мере, связь литовской и полоцкой княжеских династий (мнимая или истинная) прослеживается по белорусско-литовским летописям XVI века (вот она-историческая память, об отсутствии которой категорически пишет автор) и требует серьёзного научного изучения прежде, чем её оспорить. Выглядит так, что герб «Погоня» оказался чужим только С. Рассадину, а его апелляции к народу выглядят как-то странно.
Интересно читается только § 3 главы 3 «Vitys литовский», который представляет собой доработанную статью автора, опубликованную в 1994 году11. Правда, по-литовски правильно будет «Vytis», но, если борешься, какая разница? Это — единственная часть книги С. Рассадина, которую можно отнести к научному тексту. Правда, и здесь концепция книги привела автора к выводу, что отсутствие подков у лошади «Погони» в Государственном гербе Республики Беларусь образца 1991-1995 годов свидетельствует о чуждости его белорусскому народу (С. 65-66). С. Рассадин с восторгом пишет о работе межвоенной литовской геральдической комиссии и не жалеет критических выстрелов в адрес представителей аналогичной Отечественной комиссии, которые, по его мнению, не понимали, что создавали.
Манифестацией идей С. Рассадина является глава 3 «Символы новейшей и современной эпохи». Содержание её четырёх параграфов не выдерживает никакой научной критики, так как представляет собой публицистический текст, где автор, среди прочего, всерьёз полемизирует со …составителем детской книжки (С. 69-70). В своём пылу доказать «недневность» бело-красно-белого флага, который появился всё же раньше флага БССР, автор не гнушается приёмами из арсенала пропагандиста. Здесь и цитаты, извлечённые из контекста и не относящиеся к сути вопроса (С. 77-78, 81-82, 99-100), и попытка смешать национальную символику с нацистской через специально подобранный иллюстративный ряд, для того, чтобы у читателя вызвать нужную негативную ассоциацию (с. 83, 100), и желание обосновать красный цвет флага БССР…миниатюрой из Радзивилловской летописи (С. 89-90), а венок в современном государственном гербе Беларуси — венками — нет, не в гербах БССР — а в гербах губерний Российской империи, некоторых современных государств и даже на монете …римского императора (с. 104). Среди всего этого в заслугу автора можно засчитать разве что публикацию отысканных им печатей Литбела (с. 95).
В наивной попытке «реабилитировать» коммунистическую красную звезду, которая в истории замазалась кровью намного больше, чем белорусские национальные символы, С. Рассадин утверждает, что она (да!) использовалась в шляхетском гербе «Пятирог» несколькими родами Беларуси (с. 106), что не соответствует действительности. В гербовнике Каспара Несецкого, на который ссылается автор, к нему были приписаны: Бакаинские, Куневские, Ела Малинские и Мармилы. Все они происходили из Украины (Волынь и Брацлавское воеводство), а не из Беларуси, а потому такой авторский «аргумент» притянут за уши. Не говоря уже о том, что происхождение гербового изображения «Пятирога» и красной звезды абсолютно различимо и сам автор хорошо знает это (с. 106).
В заключении С. Рассадин подводит читателя к своим оригинальным выводам, в частности, что:
«Уже в эпоху первобытности в местной среде восточноевропейских палеолитических охотников на мамонта зарождается ромбический орнамент» (с.110).
Автор даже не заметил, как сделал этих охотников на мамонта предками современных белорусов. Такой этногенез — действительно новое слово в науке. Осталось подождать только признания коллег. Но что-то подсказывает, что вряд ли они согласятся с «аргументами» почтенного автора.
Современное «Христианское» (?) сочетание красного и зелёного цветов на флаге Республики Беларусь, по мнению С. Рассадина, сформировалось ещё во времена …Римской империи (с. 110). Странной и неожиданной является вывод автора, что именно от бело-красно-белого флага, разработанного «националистом» Клавдием Дуж-Душевским:
«…началось формирование третьей хронологической группы, завершившееся уже в самом конце того же ХХ в. возникновением нынешнего Государственного герба Республики Беларусь» (с.110).
Что хотел автор этим сказать — можно только догадываться. Вместе с тем, вводя термин «групповая символика националистов» (с. 111) С. Рассадину надо было бы пояснить, что он на самом деле понимает под понятиями Белорусская «национальная» и «государственная символика» (с. 6), так как в нашем случае это не одно и то же.
Кроме высказанных замечаний книга С. Рассадина имеет большое количество опечаток (с. 4, 22, Примечание 33, 41, 55, 62, рис. 50), что свидетельствует об отсутствии редактирования авторского текста как со стороны научного редактора (В. Теплова), так и рецензентов (В. Козляков и Г. Корзенко). Фактически они расписались в своей некомпетентности.
Таким образом, можно констатировать, что рецензируемая книга С. Рассадина не является научным изданием ни по геральдике, ни по вексилологии, ни по государственной символике Беларуси, так как:
1. не решает связанных с заявленной тематикой научных проблем;
2. написано на сомнительных методологических основах;
3. свидетельствует о непонимании автором предмета изучения по причине незнания им источников и историографии по теме;
4. носит ярко выраженный публицистический и пропагандистский характер.
Думаю, если бы отмечали самую худшую научную книгу года по истории, произведение С. Рассадина по праву могло бы претендовать на победу. С другой стороны, лучшей компромитации современных государственных символов Беларуси отыскать будет трудно даже у белорусских «националистов». История флагов Беларуси впредь требует серьёзного научного изучения, а потому ждёт своего исследователя.
Алексей Шаланда (Минск)
Журнал «Герольд Litherland», №20, 2014
1. Фадзеева В. Арнамент.// Этнаграфія Беларусі. Мн.: БелСЭ, 1989. С.35–36. Фадзеева В. Беларуская народная вышыўка. Мн.: Навука і тэхніка, 1991. 199 с. Кацар М. Беларускі арнамент. Ткацтва. Вышыўка. Мн.: БелЭн., 1996. 208 с. Лабачэўская В. Повязь часоў – беларускі ручнік. Мн.: Беларусь, 2002. Выд. 1-е. 238 с.; 2009. Выд. 2-е. 302 с. Жабінская М. Адбітак хрысціянскага сімвала ў арнаменце беларусаў (па матэрыялах Гродзенскага рэгіёну).// Культура Гродзенскага рэгіёну: праблемы развіцця ва ўмовах поліэтнічнага сумежжа: Зб. навук. пр. Адк. рэд. А. Пяткевіч. Гродна: ГрДУ, 2003. С.253–256. Агеева Л. Народный орнамент как исторический феномен (рунические знаки в белорусском традиционном ткачестве).// ХХI век: актуальные проблемы исторической науки. Мат-лы Междунар. научной конф., повящённой 70-летию ист. фак. БГУ (Минск, 15–16 апреля 2004 г.). Редкол.: В. Сидорцов и др. Мн.: БГУ, 2004. С.104–105. Арнаменты Падняпроўя. Аўтар тэксту Г. Нячаева і інш. Мн.: Беларуская навука, 2004. 606 с. і інш.
2. Басаў А., Куркоў І. Сцягі Беларусі ўчора і сёння. С.24.
3. Указ Президента Республики Беларусь от 7 июня 1995 года № 214 “Об утверждении Положения о Государственном флаге Республики Беларусь”, гл.: http://old.bankzakonov.com/obsch/razdel192/time7/lavz6913.htm.
4. Басаў А., Куркоў І. Сцягі Беларусі ўчора і сёння. С.24. Герб и флаг Белорусской державы. Мн.: Полымя, 1997. С.17.
5. Навумчык С. Сем гадоў Адраджэння, альбо фрагмэнты найноўшай беларускай гісторыі (1988–1995). Варшава, Прага, 2006. С.127.
6. Герб и флаг Белорусской державы. С.14–15.
7. Герб и флаг Белорусской державы. С.15–16.
8. Бассанович И. Печати короля Миндовна и вел. князя Кейстута. Вильна, 1913. 8 с.
9. Gumowski M. Pieczęcie książąt litewskich.// Ateneum Wileńskie. Wilno, 1930. R.VII. Z.3–4. S.707.
10. Bielski M. Kronika wszytkyego swyata na ssesc wyekow Monarchie czterzy rozdzielona s kosmographią nową y z rozmaitemi krolestwy tak pogańskimi zydowskyemi yako y krzessciańskyemi s Sybillami y proroctwy ich po Polsku pisana s figurami… Krakуw, 1551. S.294.
11. Рассадзін С. “Віціс” літоўскі. // Беларуская мінуўшчына. Мн., 1994. № 1. С.10–14.
© Флегентов А.Г., перевод на русский язык, 2026