Герб Города Могилёва примечателен в том отношении, что каждая перемена в нём напоминает собой о каком-нибудь любопытном историческом событии.
Постараемся изложить его Историю, основываясь отчасти на подлинных грамотах, хранящихся в Архиве здешнего Магистрата, а отчасти на сказаниях Летописи Трубницкого.
Вскоре по избрании на Польский престол в 1579 году Седмиградского Воеводы, Стефана Батория, жители Могилёва отправили к нему послов, с просьбой, позволить им, по примеру других Литовских городов, судится правом Магдебургским.
Баторий принял послов ласково, и убедился в их доводах, что упомянутое право не только возвысит частное благо города, но увеличит также и доходы казны1, согласился исполнить их просьбу.
Таким образом в следующем 1577 году, января 28 дня, дана в Бидгощ (Bidgostie) грамота, на Латинском языке, которой предоставлялось жителям Могилёвским Магдебургское право и разные привилегии.
В этой же Грамоте пожалован был Могилёву и герб, состоявший из высокой, мурованой Башни с надписью вокруг: «Sigillum civitatis Mohilovensis (печать места Могилёвского)».
Вот собственные слова Грамоты, сюда относящиеся:
«Ut autem eadem civitas decoris et ornamenti aliquod habeat incrementum, ex cadem gratia nostra sigillum ei dandum duximus, prout damus, turrim videlicet muratam, in altum erectam, qua Magistratam illius Civitalis in Judiciis et aliis negotiis rebusque ejudem civitatis consignandis utetur perpetuis temporibus».
«А ижъ бы тое место неякое по множене оздобы мело, съ тоежъ ласки нашое Государское надаемъ тому месту печать мескую, то есть вежу мурованую, высоко выведенную, которою градъ онаго места у судовъ и иншых справахъ и потребахъ печатовати, и того гербу цживати маютъ вечными часы»2.
Этот герб употребляем был в актах Могилёвского Магистрата в продолжение 84-ти лет; но во 2-й половине 17-го столетия, в 1661 году, в нём произошла перемена по следующему случаю.
Весьма известна достопамятная война Алексея Михайловича против Речи посполитой за Малороссию, начавшаяся в 1654-м году, ознаменованная быстрыми и неожиданными переменами воинского счастья и кончившаяся выгодным для России Андрусовским договором, в 1667-м году!3
Мы упомянем только о некоторых обстоятельствах этой войны, относящихся к нашему делу.
В 1654-м году, после разных удачных действий против Польских войск, Алексей Михайлович, из лагеря под Смоленском, прислал в Могилёв Полковника Константина Поклонского, и дворянина Михайла Воейкова, требовать у жителей этого города, добровольной покорности. Жители Могилёва, может быть издавна расположенные у Русским, как к Единоверцам, охотно покорились, сдали город Поклонскому и учинили присягу в верности Русскому Государю4.
В 1655-м году, по мирному тракту с Польшей, в Вильно, Могилёв остался за Россией и в замке его расположился Русский Гарнизон.
Но когда в 1658-м году снова разгорелась война между Польшей и Русскими, и когда неоднократные жестокие поражения, претерпевшие Русскими Воеводами: Хованским и Долгоруким, ясно показали, что перевес счастья склоняется на сторону Польши, то верность Могилёвцев в Русскому Государю поколебалась. Не надеясь более на Русских, и опасаясь мщения торжествующего неприятеля, они вздумали смягчить гнев его самым чёрным и низким поступком, — загладить прежнюю измену новой: 1-го Февраля 1661-го года, в день Святого Мученика Трифона, они неожиданно напали на Русский Гарнизон, стоявший в Могилёве, и истребили его в конец; умертвили простых воинов всех до одного, а трёх главных начальников Русских: Воевод, Семёна Савича Горчакова и Матвея Андреевича Полуектова и голову Стрелецкого, Семёна Ивановича Чекина, взяли в плен, и отправили с тремя из своих поверенных: Петром Казановичем, Войтом Василием Леошкевичем5 и Бургомистром Иосифом Порою в Польшу, к Королю Яну Казимиру.
Вот подробности этого бесчестного дела!6
Заговор составился под руководством Бургомистра Поры; ему содействовали знатнейшие Граждане города. Назначен был час для нападения; но ещё заранее дано было знать, чтобы ночью, на 1-е число, каждый хозяин вынул у стоящего на квартире Русского солдата тайно кремень из ружья. В условленный час Пора с длинным, острым мечом под одеждой, вышел на площадь, и видя, что Русские насильно берут у булочниц хлеб, перекрестился и начал рубить их. В тоже время, на Братской колокольне ударили в набат; вспыхнул общий мятеж. Но мужество Гарнизона долго уничтожало все усилия злоумышленников, и они без сомнения ничего не могли бы сделать ему, если бы не помог им случай. Какой-то смельчак из обывателей успел между тем отбить у Русских Башню, в которой сидели заключённые Поляки. Узники тот час пристали к Бунтовщикам и помогли им одержать победу.
Говорят, что в это время в Гарнизоне Русском находилось до 7000 человек. Мы не берёмся судить, заслуживает ли веры это показание или нет; заметим только, что семь тысяч человек едва ли позволили бы себя так легко7 перерезать, да и Пора с какой-нибудь толпой злоумышленников едва ли бы осмелился сделать на них нападение. Большая часть убитых погребена на Самусевой Горе, другая — около Покровской Богадельни, где лужа;8 остальные — где попало. Обывателей погибло немного, только несколько человек было ранено.
За это кровавое дело и за храбрость оказанную в нём, жителям Могилёва дан был, в том же 1661 году, вместо прежнего герба новый, представлявший в красном поле три башни, из которых средняя — с растворёнными воротами, и в воротах вооружённый рыцарь с мечом, а над ними Литовский всадник. Надпись по краям герба, как и прежде: «Sigillum civitatis Mohilevensis (Печать места Могилевского)»9.
Так оставался Герб Могилёвский без всякого изменения более 115 лет.
Наконец, когда Великая Екатерина, в 1771-м году, присоединила Белоруссию к своим владениям, и из земель, окружающих Могилёв, составила10) особое Могилёвское наместничество, то дан был Могилёву ещё новый герб, какой видим и доселе на всех бумагах Могилёвских Присутственных мест. Он состоит из двух главных частей, из которых нижняя — в красном поле представляет Литовского Всадника с обнажённым мечом, а верхняя в голубом поле половину Русского двуглавого орла.
Л-въ
Могилёвские губернские ведомости, №17, 1842
Адаптация текста: Александр Флегентов.
1. Эта мысль взята из грамотыБаториевой, где сказано так: «permittentes (i e ciues Mohilovenses), ea re impetrata, non suam tantum vel civitayis illius conditionem meliorem futuram, verum etiam thesaurum nostrum angmentum prouentuum, ipsum vero magnum Ducacum Litvanie, civitate hac finitima melius, prout jam ab eis cauta estmuniri, munita majorem defensionem habiturum.
2. Эта Грамота, в оригинале, хранится в Архиве Могилёвского Магистрата, под №2, а перевод с неё в Библиотеке Могилёвской Семинарии. Относительно года её выхода можно бы было усомниться: В Латинском подлиннике сказано «datum anno domini millesimo quingentesimo septuag ……… (последней цифры нет) ……. vero nostri anno primo», между тем, в переводе прямо поставлено: «року Божего нароженя 1578, а панованя нашего року перваго». Но в переводе очевидная несообразность! 1578 год не первый, а второй царствования Батория; потому что Баторий избран на царство в 1576 году, 18-го Апреля; следовательно в грамоте его никак не могло бы быть прибавлено «а панования нашего року перваго». Притом и Трубницкий в своей хронике ясно говорит, что с 1577-го года Могилёв начал судиться правом Магдебургским.
3. Окончательно решена была эта знаменитая борьба за Малороссию только в 1686 году Московским миром.
4. В грамоте, данной Алексеем Михайловичем по сему случаю жителям Могилёва, сказано: «И они Могилевцы нашей Государской милости обрадовалися и нашого Государскаго жалованья к себе поискали, городъ Могилевъ ждали и учинилися подъ нашею Государскою рукою, и веру, по святой Евангельской и непорочной заповеди, нам Великому Государю Нашему Царскому Величеству учинили, не дождався приходу подъ Могилевъ нашихъ Государскаго Величества ратными людбми, на томъ, чтобы быть им подъ нашею Царскаго Величества высокою рукою на веки не отступнымъ».
5. В некоторых Бумагах он назван Леоновичем; какая фамилия правильная — не знаем.
6. Все подробности — заимствованы из хроники Трубницкого.
7. Трубницкий ничего не говорит о числе Русских, — и это его молчание заставляет сомневаться в истине упомянутого показания.
8. Покровская лужа — известна каждому; но что такое Самусева гора — это трудно решить! Трубницкий обозначает её слишком неопределённо словами «где стоит ныне крест». Но может быть некоторые из старожилов и помнят её! Не есть ли это тоже самое. что и Костерня? По преданию на Костерне также погребены какие-то убитые Русские.
9. Такая милость со стороны Польского Короля к изменникам, кажется, уже слишком велика; он не только прощает им прежнюю вину и оставляет в целостности их Привилегии, но и даёт герб, который может льстить их самолюбию; но хотел ли Ян Казимир этой снисходительностью, на случай новых неудач, укрепить не совсем надёжную верность жителей Могилёва к Речи Посполитой? Могилёв был пограничный город, и следовательно довольно важный в военном отношении. — Впрочем, в грамоте Казимировой, объявляющей прощение Могилёву, ни слова не сказано о гербе; о нём упоминается только Трубницкий: как бы то ни было, мы не можем не доверять этому свидетелю, как современнику и очевидцу тогдашних событий.
10. В Могилёве открыто наместничество 4-го июня 1778-го года.