Анатоль Цітоў. Вольныя беларускія месты (Самакіраванне ў нашых гарадах XIV-XVIII стст.). Мінск. 1996
Свидетельством юридической действительности и символом местного самоуправления были печать и герб. Возникновение и существование на наших землях института местной геральдики является свидетельством глубоких культурных, экономических и политических отношений и развития всего исторического процесса в русле общеевропейской цивилизации.
Белорусская местная геральдика прошла в своём развитии несколько этапов и ощутила на себе влияние различных геральдических школ. Для неё характерно наличие двух отдельных периодов — догеральдического и геральдического.
Первый — догеральдический. Его истоки теряются в глубокой древности. Наиболее характерные черты этого этапа — рождение и становление эмблем из местной традиции. Именно тогда возникает герб Новогрудка — «Чёрный ангел»1 с совершенно непонятной символикой, если не учитывать географическое и политическое положение Новогрудка как столицы Чёрной Руси.
Ha сожалению, из-за удалённости эпохи и очень ограниченного материала, который сохранился до нашего времени, этот этап пока что почти не исследован. Остаётся невыясненным вопрос о количестве городов, гербы которых имеют такую же непосредственную связь с этим периодом, как Новогрудок, Витебск, возможно Гродно, и др.
Второй — геральдический, который подразделяется на два этапа: собственно геральдический, от XVI до XVIII века, и следующий — позднегеральдический, с последней четверти XVIII до XX века.
Для геральдического периода характерно получение городами Беларуси права на самоуправление. Сам факт получения городом магдебургского права свидетельствовал о том, что тот или иной город переходил в своем статусе на новые рельсы экономической и политической жизни. Создание руководящего органа — «магдебургии» или «ратуши» обусловливало придание ему печати как атрибута власти и свидетельства юридической правоспособности.
Наиболее древние печати некоторых магдебургских городов не имели изображения, которое можно было бы считать гербом. Например, Полоцкая печать XV века имела только линейную надпись, подчёркивавшую её принадлежность2. Минская печать, зафиксированная на документах 1570-1571 годов, имела на щите изображение кириллических букв «ГО/МО» и надпись по кругу «ПЪЧАТЬ МЪНСКАЯ». Скорее всего буквы в щите являются аббревиатурой, которая должна расшифровываться как «ГО[СПОДИ ПО | МО | ЗИ]».
Уже во второй половине XVI и особенно в XVII веке в большей части пожалований право на самоуправление оговаривается герб «на печать местскую». Оба понятия «герб» и «печать» выступают как взаимозаменяемые, что свидетельствует о том, что они понимались современниками как тождественные. В привилегии от 28 января 1577 года г. Могилёва говорилось: «Надаем тому месту печать местскую то есть вежу мурованую высоко выведеную…»3.
В общем получение герба, свидетельствовавшего о неподведомственности города княжеским и королевским урядникам, было очень важным событием в жизни всего города.
Как проходил процесс выбора эмблемы для герба — неизвестно. Возможно, здесь играла роль как инициатива жителей города, так и личные вкусы и мнения властителей. В привилегии Сигизмунда Августа г. Дисне от 28 февраля 1567 года говорилось: «Ино били нам чолом абыхмо мещаном того места… герб дали»4. В привилегии 1591 года отмечается, что «мешчане менскія не могучы обрата собе герб» обращаются к королевской власти.
Гербы, которые представляли белорусские города, можно разделить на две большие группы — функциональные и искусственные.
Функциональные гербы отражают какую-либо отличительную черту географического положения, его роль в обороне страны, торговле, хозяйстве. Например, большинство городов, имеющих на своих гербах как главный или дополнительный элемент изображения оружия, стоят вдоль границ и очень хорошо очерчивают историческую территорию — Берестье, Пинск, Кричев, Мстиславль, Витебск, Велиж, Невель. К этой же группе гербов оборонительной символики нужно отнести и гербы, на которых нашли отражение архитектурные мотивы — изображения башен, стен, ворот. Это гербы Суража, Могилёва, Каменца, герб на войтовской печати Берестья и др.
Торгово-хозяйственные мотивы отражены на гербах Полоцка, Дисны, Гродно. Первые три подчёркивают своими гербами собственную роль в хозяйстве всего государства — на их изображении трёхмачтового корабля с парусами, ладьи. Последний — отзвук охотничьей символики. На нём — изображение бегущего оленя.
Вторая группа — искусственные гербы, более условная, чем первая. Эмблемы этих гербов не связаны непосредственно с той или иной особенностью города. Они имеют изображение какого-либо святого, как правило, покровителя города, герб или часть герба хозяина города или какое-либо другое изображение.
При изучении этой группы гербов, особенно с религиозной символикой, нужно помнить тот факт, что и они часто имеют под собой некую, не расшифрованную нами, реальную почву и содержание, которые с течением были забыты потомками, и уже сейчас через призму их мировосприятия до нас дошли только внешние формы. И если мы сможем расшифровать это содержание, тогда некоторые из них перейдут уже в предыдущую группу функциональных гербов.
Период расцвета института городского герба на территории Беларуси ограничивается последними десятилетиями XVI и первой половиной XVII веков, причём характерной чертой является стремление к отражению отличительных черт и особенностей каждого города. Это как раз время существования полноценного, с точки зрения юридического и геральдического, городского герба.
После разделов Речи Посполитой начинается позднегеральдический этап, когда само понятие «герб города» выступает в довольно расплывчатом понятии.
Надо отметить тот факт, что формирование и существование института городского герба в России началось значительно позже. Как пишет исследовательница российской городской геральдики Н.А. Соболева, «идея городского герба возникла при Петре I…», «при его подражателях городские гербы не утвердились как система. Но со второй трети XVIII века можно наблюдать появление «неофициального» внимания к городскому институту — герба города»5. Городской герб в качестве символа самоуправления города появляется в России только с конца XVIII века6.
В 1781 году произошло придание новых гербов городам Полоцкого и Могилёвского наместничеств. Города первого получили в качестве герба стандартное изображение воина на коне с саблей в руке (герб Погоня) и отличались только цветом поля щита7. Все древние гербы городов, оказавшихся на территории Могилёвского наместничества, также были изменены на новые. Причём не обошлось и без казусов: на гербе Копыся появился «чёрный сидящий заяц в зелёном поле, каковых редких зверьков в окрестностях сего города изобильно»8.
22 декабря 1796 года был утверждён Указ Сената о гербах городов нескольких наместничеств, в том числе и Минского. Только пяти городам были оставлены старые гербы, правда, в новой художественной редакции. Города, ставшие центрами уездов, получили новые гербы, которые, по мнению их создателей, должны были отражать особенности того или иного региона. Таким образом, их трудно считать городскими.
Позже в 40-х годах XIX века гербы вообще начинают даваться уже не городам, а уездам (за исключением Лепеля и Гомеля), поэтому считать эти гербы городскими можно весьма условно.
Одной из особенностей городских гербов этого периода является, как правило, включение в верхнюю часть щита губернского герба, а для размещения собственно городского оставалась только нижняя часть щита.
В 60-х годах XIX века департаментом Герольдии в Петербурге были разработаны проекты городских и губернских гербов Минской, Гродненской, Виленской и других губерний. По художественным качествам они были выше предыдущих, но своего утверждения так и не дождались. Таким образом, с конца XVIII века происходит процесс нивелирования и уничтожения особенностей городских гербов предыдущего периода и частичная смена их на искусственно изобретённые, без связи с историей и местными традициями, так и вообще подмены понятия «городской герб» понятием «уездный герб».
Городские печати иллюстрировали через форму щита и стиль исполнения изображений постепенную смену художественных стилей — ренессанса, барокко, рококо, классицизма. Причём печати крупных культурных центров Беларуси (Бреста, Вильнюса, Витебска, Гродно, Несвижа, Полоцка, Слуцка и др. не уступают лучшим образцам тогдашнего европейского искусства.
Стоит отметить, что не все печати вообще, и городские в частности, имеют одинаковую художественную ценность. Рядом с печатями, которые вырезаны очень точно, на высоком художественном уровне, находим печати, сделанные схематично и даже примитивно. Качество исполнения зависело не только от профессионального уровня и таланта ремесленника, но и от финансовых возможностей заказчика.
Печать, сделанная из металла (стали, бронзы, серебра), находилась в обиходе очень длительное время. Например: печать Витебска, вырезанная в 1559 году, фиксируется на документах даже середины XVIII века, Брестская войтовская печать, что была сделана в середине XVI века, зафиксирована на документах 1592-1651 годов, Каменецкая войтовская(?), вырезанная в 1583 году, приложена к документам 1632-1746 годов, Лидская печать 1590 года фиксируется до 1760 года, Могилёвская (1661 г.) и Минская (1591 г.) были в обиходе по сто лет.
Надписи на этих печатях делались на белорусском, белорусско-польском, латинском и польском языках. Интересными в этом плане нам представляются два варианта оттисков печатей Кричевского магистрата — 1669 и 1752 годов, где вместо надписи латинским шрифтом представлена его имитация.
Это очень хорошо свидетельствует о местном происхождении мастеров-резчиков печатей.
Городские печати XVI-XVIII веков ярко иллюстрируют художественный уровень древних ювелиров. В этих формах мелкой пластики до нас дошли эстетические вкусы и критерии красоты прошлых времён, а самым главным является то, что на них представлены аутентичные городские гербы — символы самоуправления и независимости.
1. Pарrоскі Bartosz. Gniazdo cnoty skad herby Rycerstwa slawnego krolewstwa Polskiego, Wielkiego ksienstwa Litewskiego, Ruskiego i inszych panstw do tego krolewstwa nalezaczych ksiazat i panow poczatek swoy maja. W Krakowie z drukami Andrzeja Piotrkowczyka. 1578 r. f. 1228.
2. Хорошкевич А.Л. Печати полоцких грамот XIV-XV вв. Вспомогательные дисциплины. Вып. IV. Л., 1972, с. 146-151.
3. Акты, издаваемые комиссией высочайше утверждённой для разбора древних актов в Вильне, т. 3. СПб, 1848, с. 204.
4. Акты, издаваемые комиссией высочайше утверждённой для разбора древних актов в Вильне, т. 12. Вильна, 1886, с. 274.
5. Соболева Н.A. Становление института городского герба в России XVIII в. // История СССР, 1981, №2, с. 181.
6. Соболева Н.А. Российская городская геральдика // Вопросы истории, 1976, №3. с 63.
7. Придание Погони в качестве герба городам Восточной Беларуси имело целью принизить её статус как символа общенационального и общегосударственного. Ведь на минских гербах Погоня оказывалась в подчинённом состоянии в отношении российского двуглавого орла, который располагался в верхней почётной части щита.
8. Полное собрание Законов Российской империи. Собр. I. №15206.
© Флегентов А.Г., перевод на русский язык, 2026