Белорусские исследователи, разрабатывающие проблемами геральдики и, в частности, территориальной, в большинстве своём традиционно выделяют три периода в её развитии. Первый период насчитывает около трёх столетий — с середины XVI до конца XVIII века, и его и иногда «геральдическим». Это время, когда белорусские города от имени верховной власти получили Maгдебургское право и, как атрибут самоуправления, городской герб. В белорусских и зарубежных архивах сохранились соответствующие «жалованные» грамоты, документы магистрата — ценнейшие источники по истории территориальной геральдики Беларуси. Самые первые городские гербы территории нашей страны относятся к XVI веку. Старейшими являются гербы Полоцка (1531 г.) и Каменца (начало XVI в.). Гербы получили также Брест, Гомель, Витебск, Гродно, Минск — ныне областные центры, а также Волковыск, Высокое, Городок, Дисна, Кобрин, Лида, Мозырь, Новогрудок, Несвиж, Пинск, Пружаны, Слоним, Сураж, Улла. В неспокойный XVII век символы независимости согласно привилеям приобрели такие города, как Друя, Орша (1620), Кричев, Логишин, Липнишки (1633), Мстиславль, Чаусы (1634), Ружаны (1637), Чериков (1641), Любча (1644), Малеч (1645), Копыль, Клецк, Слуцк (1652), Могилёв (1661), Жировичи и другие. В XVIII веке гербы были пожалованы Бобру (1762), Михалово (1767), Ушачам (1758), Шклову (1762), Щучину (1761).
После трёх разделов Речи Посполитой, когда территория Беларуси постепенно входила в состав Российской империи и далее, в течение всего XIX века обретение официальных геральдических символов белорусскими губерниями и городами происходило по общеимперским законам, и, как хорошо известно, они учреждались указами российских монархов. Гербы создавались высокопрофессиональными специалистами Герольдмейстерской конторы, созданной Петром I в 1722 году при Сенате, в Санкт-Петербурге. Одним из основных направлений в её деятельности было создание именно городских гербов. необходимо отметить, что в XVIII веке искусство в России носило светский характера приобретая черты европейского классицизма. «Век от Петра до Екатерины» был отмечен многочисленными победами русского оружия и светская культура по мнению искусствоведа Т.В. Ильиной, рождалась поистине «под грохот петровских салютов». Дух эпохи в полной мере отразился и в белорусской территориальной геральдике. Проявление этих тенденций ярко вырисовывается в гербах Чаусов, Быхова, Бобруйска и других, «высочайше утверждённых императорами Российской империи». Некоторые историки называют этот период «позднегеральдическим».
В истории белорусской городской геральдики прослеживается очень интересный период, относящийся к последней четверти XVIII века. В 1792 году города Борисов, Браслав, Волпа, Городная, Михалово, Остина, Ошмяны, Перебродье, Привалка, Радунь, Радошковиичи, Угорье, Цирин, Шерешево, входившие ещё в состав белорусско-польско-литовского государства, получили гербы от последнего короля польского и великого князя литовского Станислава Августа Понятовского. А чуть раньше, в 1781 году, Бабиновичам, Белице, Дриссе, Климовичам, Копыси, Рогачёву, Сенно и другим городам гербы были пожалованы от императрицы Екатерины II, то есть тем населённым пунктам, которые уже отошли к Российской империи по первому разделу Речи Посполитой. Российские геральдисты, в основном, сохранили исторические гербы, полученные белорусскими городами от королей Речи Посполитой и великих князей литовских. Хотя, безусловно, произошли, некоторые замены, что порой встречается в международной геральдической практике. Так, к примеру, сохранены были гербовые сюжеты у Борисова, Лепеля, Полоцка, Речицы, но претерпели изменения гербы Мстиславля, Орши, Чаусов. В гербе Бреста, известном с XVI века, был изображён лук со стрелой. Но с 30-х годов XIX века здесь началось строительство крепости по проекту, утверждённому Николаем I. Для своего времени это было одно из самых мощных укреплений всей Российской империи. Западный, стратегически значимый форпост империи нашёл своеобразное отражение и в новом гербе, созданном российскими геральдистами и утверждённом 6 апреля 1845 года. Верхняя его часть представляет изображение зубра — герб Гродненской губернии, а в нижней — место слияния рек Буга и Муховца, на мысу — вокруг щитов, символизирующих защиту и оборону, возвышается государственный штандарт с двуглавым орлом1. Вполне вероятно, что один из элементов этого гербового сюжета (две реки) был заимствован его создателями из одного наиболее раннего брестского герба, который использовался, в частности, на войтовской печати, полученной, согласно привилею, в 1554 году2.
Время диктовало свои законы. К XIX веку изменились политические, экономические, социальные и культурные условия в развитии городов, что нашло своё отражение в гербовых эмблемах не только белорусских городов, но и на всей территории Российской империи. И если в XVI-ХVII веках на многих белорусских территориальных гербах запечатлена религиозная символика, фигуры почитаемых святых (Малеч, Минск, Шерешево, Ружаны, Чаусы и другие), то в век интенсивного развития капитализма преобладают сюжеты, говорящие о победе русского оружия, промышленном развитии городов, характерных занятиях его жителей (Быхов, Вилейка, Климовичи, Сенно).
Наконец, определился современный статус территориальной символики, который характеризуется, с одной стороны, возрождением исторических гербов, то есть их поиском в архивах, изучением, восстановлением; с другой — созданием новых гербов и флагов с учётом национальных и общеевропейских традиций, а также учреждением тех и других указами Главы государства.
Итак, белорусская территориальная геральдика имеет многовековую историю. И кажется на первый взгляд, что герб всегда был значимым явлением для города, являясь, в первую очередь, его отличительным знаком, неповторимым символом. Так, возвращаясь к XVI — концу XVIII века, можно констатировать, что герб имел особый правовой статус в населённом пункте, являлся показателем его политической и экономической самостоятельности. В Беларуси городские гербы жаловались обычно одновременно с дарованием городу Магдебургского права. Изображение герба помещалось на печати города, на здании ратуши или магистрата. Городская печать прилагалась не только к магистратским документам, но и служила (как, например, в Минске) гарантом качества производимых и вывозимых товаров. Герб в это время чётко выполнял присущие ему две функции, одна из которых репрезентативная. Городской символ через символический ряд визуально представлял исторические обстоятельства возникновения населённого пункта, государство в целом, географическое положение города. Так, в гербах городов, стоящих на границам Великого княжества Литовского, присутствует оружие: у Кричева, Витебска и Мстиславля, в Бресте и Пинске — это луки и стрелы. Городские стены Каменца, Любчи и Могилёва не раз становились непреодолимым препятствием для неприятеля, и, может быть, поэтому в гербах этих мест мы видим различные оборонительные сооружения — башни-донжоны, крепостные стены, ворота каменного замка. Гербы Друи, Дисны, Полоцка, Шклова непосредственно отражали хозяйственную деятельность горожан, их основные занятия, торговые связи. Одновременно городской герб выделял и подчеркивал положение своего владельца в феодальной иерархии, тем самым выполняя распознавательную функцию. В данном случае нередко на горбах размещалась частновладельческая геральдика. К примеру, на гербе Ошмян изображён герб Понятовских, из рода которых происходил последний король польский. Слуцк и Несвиж, Клецк и Копыль представляют символы магнатского рода Радзивиллов. Герб Слонима отмечен гербовым знаком «Лис» канцлера Великого княжества Литовского Льва Сапеги3.
Но имел ли городской герб такой высокий статус всегда?
Ответить на этот вопрос, пожалуй, можно, не только сравнивая количество гербов, полученных городами в эти два эпохальных периода истории — Великого княжества Литовского и Российский империи, не только анализируя особенности гербовых сюжетов и художественные достоинства мастеров-геральдистов. Ответ может быть дан и в дискурсе истории, когда во внимание принимаются обстоятельства приобретения герба городом с учётом политических, экономических и социальных условий, при которых он был получен.
В «Грамоте на права и выгоды городам Российской империи» от 21 апреля 1785 года декларировалось «Городу иметь герб, утвержденный рукой императорского величества, и оный герб употреблять во всех городовых делах»4. Герольдией предстояло провести ряд мероприятий по сбору информации о городских гербах, которые ранее были дарованы привилеями польских королей. В рамках этого мероприятия из Петербурга были посланы соответствующие запросы на имя генерал-губернатора З.Г. Чернышева. Из белорусских губерний и, в частности, из Полоцка, Витебска, Орши, Рогачёва и других городов были присланы ответы с изображением уже существующих гербов. Однако, не все старались усердно выполнить «покорнейшую просьбу» российских геральдистов. Из Могилёвской губернии пришёл ответ об отсутствии таковых5.
В 1839-1840 годы и 1849 году Герольдия продолжила работу по сбору материалов о губернских и уездных гербах, их описаниях, обстоятельствах получения. В 1857 году управляющий Гербовым отделением был назначен хранитель нумизматического кабинета Эрмитажа Б.В. Кёне, с именем которого связан ряд мероприятий и нововведений в области государственной и городской геральдики. Барон Б.В. Кёне поставил цель — унифицировать территориальные гербы. Он потребовал через герольдмейстера предоставить в его распоряжение список всех существующих городов, имеющих утверждённые гербы, список городов и посадов, не имеющих гербов или гербы которых ещё не утверждены. Одновременно встал вопрос о целесообразности присвоения гербов всем без исключения городам Российской империи6.
Центральный статистический комитет полагал, что гербы должны быть у областных, уездных, окружных городов, имеющих важное административное значение, а также заштатных, безуездных городов и посадов, которые наиболее развиты в торговом и промышленном отношениях, имеют соответствующую численность населения или отмечены важными историческими событиями. Гербовое отделение, учреждённое при канцелярии Департамента Герольдии в этом же году, должно было выработать единый стиль оформления всех городских гербов на территории Российской империи, в частности, размещение в вольной части щита городского символа официально учреждённого герба губернии или области.
В течение 1861-1874 годов по представлению Гербового отделения были утверждены 12 губернских (в основном Царства Польского), три областных герба и один герб градоначальства. В 1887 году трудами сотрудников Гербового отделения было закончено составление «Сборника высочайше утверждённых городских и местных гербов». Тем не менее к 1890 году в европейской части России. по данным Гербового отделения, 59 городов не имели официальных геральдических символов. И этот пробел следовало ликвидировать…
В Национальном историческом архиве в г. Гродно хранится Дело за 1890 год «О доставлении в Департамент Герольдии сведений о количестве имевшихся в пользовании городов Гродненской губернии гербов». В нём отложилась переписка Департамента Герольдии Правительствующего Сената с канцелярией губернатора Гродненской губернии на предмет «не возбуждалось ли в подведомственных Вам учреждениях производств по вопросу о пользовании городами Гродно, Брест-Литовский. Белосток, Бельск, Волковыск, Кобрин, Пружаны, Слоним и Соколка гербами». Далее следовала «покорнейшая просьба» в случае «разыскания подобных дел не отказать в сообщении о последовавших по ним распоряжениям»7.
Предваряя ответы градоначальников этих городов, отметим два очевидных для нас сегодня факта, не принятых во внимание в Санкт-Петербурге в 1890 году.
Первый факт:
Гербы Гродно с изображением оленя Святого Губерта, Бреста — с серебряным луком и стрелой иВолковыска — с головой волка существовали в этих городах с XVI века.
Город Бельск (Белостокское воеводство, Польша) получил герб с изображением зубра в 1501 году от великого князя литовского Александра.
Кобрин имел герб с тремя фигурами — Девы Марии, Младенца Иисуса и Святой Анны по привилею 1589 года Сигизмунда III Вазы.
Пружаны в этом же году подучили герб с родовым гербом герцогов миланских Сфорца, из рода которых была королева Бона — жена Сигизмунда I Старого.
Слоним в 1591 году получил герб с золотым львом, держащим серебряную перекрещённую стрелу из гербе «Лис» Сапегов, от Сигизмунда III Вазы.
Белосток (ныне Польша) получил герб с изображением серебряного грифона, держащего в лапах золотую монограмму «КВ» (Клеменс Браницкий — М.Е.) и золотой шляхетской короной в 1749 году от Августа III.
Второй факт:
Новые гербы для всех выше перечисленных городов были «высочайше утверждены» указом Николая I 6 апреля 1845 года.
В течение следующего, 1891 года в Санкт-Петербург были направлены ответы с мест, суть которых в большинстве своём сводилась к тому, что в названных городах «никакого производства по вопросу о пользовании городом особым гербом не оказалось»8.
Исключение составляет Слоним. В ответе городского головы указывается, что окружным люстратором Кульчицким в 1846 году был сделан перевод с привилея короля Станислава Августа Понятовского о даровании городу Слониму 25 февраля 1792 года герба с изображением золотого льва9. Вместе с тем, на момент запроса как сказано в документе, никаких сведений о пользовании городским гербом или употребления печати с оным изображением не имеется.
В связи с этим возникает вопрос целесообразности вышеупомянутого запроса о наличии гербов. Действительно, предварительные проекты новых гербов в большинстве случаев присылались с мест. Правительственные органы контролировали наличие гербов в городах, обязательность их присылки и дальнейшее утверждение их верховной властью, ибо проекты, как правило, составлялись на местах. Ответственность за выполнение столичных предписаний лежала на местных административных органах во главе с губернатором. Это свидетельствует о целенаправленной деятельности в области территориального герботворчества Гербового отделения, перед которым стояла задача общей унификации городских гербов.
Очевидно, что Герольдия осуществляла свою деятельность в соответствии с основными принципами правительственной политики, в рамках нормативных правовых актов Российской империи. В «Полном собрании законов…» была определена сфера использования территориальных знаков и символов в течение XIX — начала XX века, и одной из функций герба являлось визуальное выражение принципов правительственной политики. Местная геральдика уже не отражала какой-то определённый населённый пункт, а являлась опознавательно-отличительным знаком для выражения идеи самодержавия, тем самым. становясь своеобразным идеологическим оружием в руках правительственной власти.
Но отношение самого общества к городскому гербу с конца XVIII века и в течение XIX века заметно эволюционировало. В начальный период официального введения в ХVIII веке в России института городского герба последний, как знак муниципальной автономии, заслуживал внимания белорусского общества, так как, по существу, был призван служить символом самоуправления города, его отличительным знаком, свидетельствующим о значимости города в общественной жизни. Но вместо подлинного городского самоуправления, провозглашенного Городовым положением 1785 года, общество столкнулось в XIX веке с усилением правительственной опеки, которая поглотила все зародыши автономии. Это приводило к безразличию к делам общественным, в частности, равнодушному отношению к городскому гербу. А сам герб, предназначенный служить символом самоуправления и самостоятельности населённого пункта, его отличительным знаком, свидетельствующим о значимости города в общественной жизни, в XIX веке эту функцию выполнять не мог.
Одним из подтверждений этого вывода, на наш взгляд, в какой-то степени являются ответы, подписанные представителями городской администрации некоторых городов Гродненской губернии на вопросы центральных учреждений о местных гербах. Вследствие того, что городское герботворчество в XIX веке носило ярко выраженный характер государственного мероприятия, проводимого сверху, герб из знака-символа самостоятельности превратился в идеологический инструмент российского самодержавия.
1. Винклер фон П.П. Гербы городов, губерний, областей и посадов Российской империи, внесенные в полное Собрание законов. Репринтное воспроизведение издания 1899 года. СПБ.: Планета. 1990. С. 19.
2. Цiтоў А. Геральдыка беларускіх местаў. Мн.: Полымя, 1998. С. 38-39.
3. См., например, В.И. Адамушко, М.М. Елинская. Гербы и флаги Беларуси. Мн. Беларусь, 2006.
4. Полное собрание законов Российской империи за 1649-1900 гг. Собрание 1-е СПб, 1830, т XXII, №16188.
5. Соболева Н.А. Российская городская и областная геральдика XVIII-XIX вв. М.: Наука, 1980 С. 103.
6. Борисов (Ильин) И.В. Родовые гербы России М: Виктория, Янтарный Сказ 1997 С. 83, 85.
7. Национальный исторический архив Беларуси в г. Гродно Ф. 1. Оп. 18. Д. 78.
8. Там же. Лл. 5-15.
9. Там же. Л. 16.
Марина Елинская, главный специалист Департамента по архивам и делопроизводству Министерства юстиции Республики Беларусь, секретарь Геральдического совета при Президенте республики Беларусь, кандидат исторических наук.
Архивы и делопроизводство, №3, 2007